КОЛБАСА КОПЧЕНАЯ

КОЛБАСА КОПЧЁНАЯ

Раньше, при знакомстве люди всегда представлялись: Иван Петрович или Кузьма Фёдорович. Это подходило больше пожилым людям. Почтение это было или уважение друг к другу, не знаю. Но так было. А теперь при знакомстве редко называют своё имя, но если и представляются, то потом, всё равно в ходу только отчество.
- Здорово Петрович! Или привет Кузьмич! Так и зовут по отчеству, особенно это прижилось в деревнях и сёлах современной России. Я думаю, что здесь скрыт смысл отношений между людьми, их положением в обществе. Если ты стоишь на верхней ступени в обществе людей, и имеешь, как теперь говорят, имидж, то твоё имя и отчество будет произноситься и будет в ходу. А как говорится в простонародье, ты будешь Петровичем или Кузьмичом, и обиды в этом нет, а одно лишь уважение.
Встретились как-то на автовокзале, два совершенно незнакомых человека. Один высокий и худой, другой маленького роста, но толстый как батон Докторской колбасы. У обеих были сумки в руках, старой моды, с двумя пришитыми ручками и плоским дном. У худого и тонкого в сумке были: термос и завёрнутые в бумагу домашние пирожки и ватрушки. У толстого из сумки торчала копченая колбаса, свёрнутая кренделем, даже завёрнутая в бумагу, а рядом с колбасой виднелись пухлые и румяные булочки, приобретённые вероятно тут же, на автовокзале. До отправки автобуса было ещё время. И походив по перрону, они нашли место на скамье и уселись скоротать время. Тут и познакомились.
- Жарко, - утирая пот платком, проговорил толстый.
-Да, жарковато,- поддержал его худой.
-Я думаю, в автобусе будет вентиляция, - продолжил толстый.
-Наверное, будет, - ответил собеседник.
-А вам куда ехать? – спросил он же.
-Да добираюсь я в деревню Некрасово.
-Надо же! – воскликнул худой, а я в Измоденово.
- Значит, в одном направлении едем, в одном автобусе, продолжил он.
-В одном значит, - заметил толстый.
-А место у вас, какое? – спросил он, доставая билет. Тонкий порылся в кармане, и достал чуть помятую бумажку.
-Да пятое, я вижу место.
-А у меня, - взглянув на свой билет, с удивлением огласил толстый: - Шестое!
-Ну, вот и места рядом, - удовлетворённо проговорил тонкий.
Тонкий, немного подумав, решил представиться, момент для знакомства назрел, так же заключил он себе.
-Игнат Романович, - представился он, подавая ладонь толстому.
-О! – воскликнул тот, беря в свою ладонь, ладонь Игната Романовича.
- А я, Роман Игнатьевич.
-Не может быть! – удивились оба, какое совпадение. - Такое редко бывает. Уж не родственники ли мы? -заключил Игнат Романович. В это время объявили по радио посадку в автобус по этому маршруту. Подхватив сумки, они быстро пошли на посадку. Уселись на свои места, - к окну сел Игнат Романович, а Роман Игнатьевич сел ближе к проходу. Но своим телом, он плотно прижал Игната к стенке. Игнат Романович был худ, но постарался ужаться в теле, чтоб уделить пространство для Романа Игнатьевича. Последний всё время вытирал пот с лица, и жаловался на жару. Поставив сумку между ног, Роман Игнатович, постарался затолкнуть колбасу подальше в сумку, но колбаса постоянно вылезала оттуда, и по автобусу шёл запах аппетитной копчёности. Игнат Романович поставил свою сумку на колени, осмотрел её содержимое, и стал вспоминать, на чём они остановились при знакомстве! Когда автобус тронулся, он вспомнил, а не родственники ли они. Но почувствовал, как давит его сосед к стенке автобуса, он сделал заключение: - нет, они не родственники. За окном потянулись знакомые пейзажи полей и лесов. Роман Игнатьевич пыхтел и тяжело вздыхал. Игнат Романович же, наоборот, старался лёгкими движениями расширить пространство, но устав, он решил перекусить. Утром он не успел это сделать, торопился на автобус. Жена приготовила ему чай в дорогу, да несколько постряпушек положила. Поешь, - говорит, - В дороге, долго ведь ехать. Вот и стал понемногу Игнатий отвёртывать стаканчик с термоса. Осторожно стал наливать чаю в стаканчик, боясь не пролить горячий чай на соседа. Доставая пирожок, он невольно обратил внимание на колбасу, торчащую из сумки Романа Игнатьевича, и на румяные булочки. А у меня, подумал он, чай да пирожки. Только приготовился он отпить чайку, как подумал. – Что это я так делаю, надо бы предложить чайку соседу, а то как-то неудобно, получается, может, он голоден, а я тут чамкаться хочу. И он предложил чай и пирожок Роману Игнатьевичу.
-Не хочешь ли позавтракать, Роман Игнатьевич, - протягивая чашечку с чаем и пирожок, предложил Игнатий.
- Спасибо, не откажусь, осторожно беря из рук Игнатия, чашечку с чаем и пирожок, с умилением проговорил Роман Игнатьевич. Игнатий думал в душе, что сосед, откажется. Но он был такой человек, и считал неудобным не предложить человеку, с кем приобрёл новое знакомство, но видимо, Роман Игнатьевич, тоже был человек вежливый, и не мог отказаться от предложенного; посчитав, что отказом может обидеть своего нового знакомого, с таким именем и отчеством как у него. Игнатий Романович, освободив руки от стаканчика, стал прибирать в сумке оставшиеся пирожки, не смея, есть в сухомятку оставшееся. Между тем, сосед, дуя на чай, все нахваливал соседские пирожки, уплетая их за обе щеки. Но так как чай был горячим, то пирожок быстро исчез. Видя это, Игнатий стал хвалить свою жену, что она стряпает вкусные пирожки, и, достав еще один, протянул его Роману Игнатьевичу.
- Да, пирожки хороши, принялся уплетать тот поданный пирожок, - проговорил, - смачно чавкая губами Роман Игнатьевич. Игнатий, в душе уже проклиная себя, за свою вежливость, он теперь понял, что у соседа кончается чай, и теперь придётся доливать его из термоса. Но предложить, он не успел. Роман Игнатьевич сам протянул стаканчик, с просьбой добавить чайку. Игнатий, всем видом стал показывать, что ему не жалко ни чая, ни пирожков. Он уже перебирал в своей сумке оставшуюся стряпню. И чтобы как-то отвлечься, от прилива голода, он стал уныло смотреть в окно, окно. Но запах колбасы, вызывал выделение слюны, а она невольно появилась во рту и от смачного чавканья соседа, уплетающего его завтрак. Наконец, Роман Игнатьевич, видимо насытившись, протянул Игнатию пустой стакан, вытер рот ладонью от оставшихся крошек, и ещё раз поблагодарил за вкусный завтрак, а заодно и жену Игнатия, за умение стряпать вкусные пирожки и ватрушки.
В свою очередь, Игнатий поблагодарил Романа Игнатьевича за то, что тот не отказался откушать. Хотя в уме, он проклинал соседа и себя за свою, не нужную в этом случае, вежливость. Он слил остатки чая в стаканчик, но пить чай, ему почему-то расхотелось, тем более, что оставшаяся ватрушка, была не ватрушка, а измятая большая крошка. Стаканчик же, обсосанный, толстыми губами соседа, не вызывал аппетита. И Игнатий, чтобы не видел сосед, повернулся к окну, и стал делать вид, что пьёт чай, не касаясь губами края стаканчика.
Он понемногу откусывал от ватрушки кусочки, и долго жевал, словно ел он ту, копчёную колбасу, что торчала из сумки Романа Игнатьевича. Наконец, он не выдержал, и в надежде, что его новый знакомый поделится с ним этой колбасой, спросил у него.
- А что вы, Роман Игнатович, колбасу не кушаете? Уже чуть было не уснувший от сытой еды Роман Игнатович, торжественным голосом объявил:
- А ты знаешь, Игнатий Романович, я не ем копчёной колбасы, а вот варёную, другое дело. Жевавший остатки ватрушки Игнатий поперхнулся, закашлялся до того, что слёзы выступили у него из глаз. Долго молчал Игнатий Романович, думая о том, когда же приедет он в свою деревню, и когда, наконец, его не будет давить сосед, и не будет этого запаха копчёной колбасы.