По следу хамелеона. Глава 2

# Часть первая. ХАМЕЛЕОН

## Глава 2. «Шереметьево»

Кабинет Крамаровского находился на третьем подземном уровне, в самом конце длинного коридора, который заканчивался тупиком. Носов всегда находил в этом символику: чтобы добраться до начальства, нужно было пройти мимо всех остальных, и свернуть было некуда. Он шёл по коридору, мимо дверей с табличками «Аналитический отдел», «Лаборатория прикладной энергетики», «Архив», и думал о том, что эта ночь обещает быть длинной. Стены коридора были выкрашены в тот особый казённый цвет — не то серый, не то бежевый, — который, казалось, впитывал любой свет и любые эмоции. Лампы дневного света гудели под потолком, и их мертвенно-бледное сияние ложилось на пол неровными пятнами.

Носов шёл ровно, не торопясь. Ему было тридцать один. Волосы русо-каштановые с проседью — седина появилась рано, годам к двадцати восьми, и с тех пор не уходила, — зачёсаны назад, объёмная укладка, которая держалась без геля, сама по себе. Глаза светлые, голубые, с сероватым отливом, взгляд спокойный. Лицо продолговатое, черты мягкие, слегка впалые щёки — следствие вечного недосыпа и привычки забывать о еде, когда он работал. Брови светло-каштановые, почти незаметные на фоне кожи. Выражение лица спокойное, слегка задумчивое, губы сомкнуты без выраженной улыбки. Он был одет в просторные брюки — не джинсы, а именно брюки, свободного кроя, тёмно-серые, — и синюю джинсовую рубашку в стиле «вестерн», с нагрудными карманами с клапанами и характерной двойной прострочкой по швам. Рубашка была заправлена, но свободно. На левой руке, чуть выше запястья, под рукавом угадывался рунический круг. Татуировка слабо светилась даже сквозь ткань — Носов чувствовал это по лёгкому теплу, разливавшемуся по коже.

За дверью с табличкой «Кабинет начальника отдела» его ждали.

Крамаровский сидел за столом, разложив перед собой несколько распечаток. Ватников стоял у стены, скрестив руки на груди. На обоих уже не было и следа той домашней расслабленности, в которой они встретили экстренное сообщение. Крамаровский переоделся в тёмно-серую рубашку с застёгнутым воротом, которая плотно облегала его широкие плечи — он был мускулистым, этот полковник, и рубашка это подчёркивала. Короткая стрижка, прямая чёлка, тёмные глаза под густыми бровями — всё это сейчас выглядело особенно собранным, почти военным. Ватников был всё в том же костюме, но теперь он выглядел не как человек, которого подняли среди ночи, а как человек, который никогда и не ложился. Морщины вокруг его светлых глаз казались глубже, но взгляд оставался таким же спокойным — голубым, ровным, без тени удивления или тревоги. Тонкие губы были сомкнуты, уголки слегка опущены. Он был плотным, подтянутым, и в его осанке чувствовалась та особая выправка, которая выдаёт человека, привыкшего носить форму, даже когда он в гражданском.

— Садись, — кивнул Крамаровский на стул. — Разговор будет долгим.

Носов сел. Стул был жёстким, с прямой спинкой — специально такой, чтобы не расслабляться. Он это знал. Крамаровский был мастером создавать обстановку, в которой подчинённые чувствовали себя собранными. На столе стоял графин с водой и три стакана — тоже часть ритуала: если разговор затягивался, можно было налить воды, сделать паузу, собраться с мыслями. Носов этой уловкой не пользовался. Он просто ждал.

— Виктор Морозов, — начал Крамаровский, — один из лучших. Ты это знаешь. Мы это знаем. Но даже он не смог считать объект. Он успел передать только то, что мы видели. Прорыв. Дальний Восток. Шар. Вселение в человека. Дальше — тишина.

— Что с ним? — спросил Носов.

— Пока не знаем, — согласился Крамаровский. — Но сейчас это не имеет значения. Важно другое. Объект адаптировался. Он принял человеческий облик, он движется. И мы должны понять, куда именно.

Он встал и вышел из-за стола. Носов последовал за ним. Ватников остался в кабинете, но Носов знал: он будет следить за каждым шагом через камеры. Заместитель начальника отдела не доверял магии. Никогда не доверял. Это было их давнее, невысказанное противостояние — Ватников считал, что всё можно решить логикой, приказами и оружием; Носов знал, что иногда логика бессильна.

Лаборатория прикладной энергетики находилась на четвёртом уровне. Это было большое помещение с бетонными стенами, увитыми медными катушками и кабелями. В центре стояло кресло, похожее на стоматологическое, но с множеством датчиков и проводов. Рядом — пульт управления, за которым сидел техник, молодой парень с длинными волосами, стянутыми в хвост. Звали его Антон, и он был одним из немногих, кто умел работать с аппаратурой для погружения. Он кивнул Носову, как старому знакомому.

— Готов? — спросил Крамаровский.

— Всегда готов, — ответил Носов.

Он сел в кресло. Техник закрепил датчики на его висках и запястьях. Рунический круг на левой руке слабо засветился, когда электроды коснулись кожи.

— Расслабься, — сказал техник. — Сейчас будет небольшой укол.

Носов почувствовал, как игла входит в вену на сгибе локтя. По телу разлилось тепло. Он закрыл глаза. Гул серверной стих. Стены лаборатории растворились.

---

Он парил над Россией. Это было странное чувство — одновременно и полёт, и погружение. С высоты десятков тысяч метров он видел страну как гигантскую карту, покрытую сетью энергетических линий. Города светились тёплым, живым светом. Дороги тянулись золотыми нитями. Реки мерцали серебром. И где-то там, на востоке, у самого края земли, зияла рана.

Носов потянулся к ней. Рана была свежей, ещё сочилась чужеродной энергией. Она затягивалась, но медленно. И из неё тянулся след. Тонкий, почти незаметный, но он был. Носов ухватился за него и пошёл вниз, к земле.

Он увидел город. Небольшой, прижатый к сопкам, с мокрыми от дождя улицами. Аэропорт. Люди. Самолёт на взлётной полосе. И в этом самолёте — пассажира.

Носов приблизился. Стекло иллюминатора было прозрачным, как вода. За ним сидел мужчина. Высокий, широкоплечий. Молодой — лет тридцать пять, не больше. Тёмные волосы, правильные черты лица. Одет по сезону: лёгкая куртка, джинсы, кроссовки. Ничего примечательного. Но Носов видел то, что не видели другие: вокруг этого мужчины не было ауры. Вообще. Ни единого энергетического завихрения. Как у трупа, но он двигался.

Мужчина повернул голову. Посмотрел прямо на Носова. Сквозь стекло, сквозь расстояние, сквозь слои реальности. И улыбнулся.

Улыбка была неправильной — слишком широкой, слишком долгой. Она не касалась глаз. Глаза оставались пустыми, как две бездны.

Носов собрал всю свою волю и разорвал контакт. Мир вокруг него завертелся, поплыл, и он открыл глаза.

Он был в лаборатории. Пот на лбу, руки дрожат. Техник смотрел на него с тревогой. Крамаровский стоял рядом, наклонившись, и его скуластое лицо было бледным.

— Что ты видел? — спросил он.

— Его, — выдохнул Носов. — Он собирается лететь. Рейс «Владивосток — Москва». Вылет в двенадцать ноль пять по владивостокскому времени. Приземление в Шереметьево примерно в тринадцать сорок по Москве. Я видел его лицо.

— Опиши.

Носов собрался с мыслями. Он прокрутил в голове увиденное, словно пересматривал запись на замедленной скорости.

— Мужчина. Тридцать пять — тридцать семь лет. Рост где-то метр восемьдесят пять. Телосложение плотное, спортивное. Тёмные волосы, короткие, без залысин. Лицо овальное, черты правильные, можно сказать, приятные. Глаза тёмные. Одет в лёгкую куртку — что-то вроде ветровки, серую или тёмно-серую. Джинсы, кроссовки. Ничего примечательного. Он выглядит как обычный пассажир.

— Ничего примечательного, — повторил Крамаровский. — Кроме того, что у него нет ауры.

— Кроме этого, — согласился Носов.

Крамаровский выпрямился. Он посмотрел на Ватникова, который только что вошёл в лабораторию. Заместитель начальника отдела выслушал всё молча. Его светлые глаза не выражали ничего.

— Значит, у нас около восьми часов, — сказал Крамаровский, взглянув на часы. — Пока он летит, мы должны подготовиться.

Он подошёл к столу и развернул карту Московской области. Его тяжёлые пальцы с коротко остриженными ногтями пробежали по линиям дорог, отмечая маршруты.

— Шереметьево. Терминал «Д». — Он посмотрел на Носова. — Что предлагаешь?

Носов задумался. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на карту. В голове проносились варианты. Задержать его прямо в аэропорту? Нет, слишком людно, слишком опасно и непредсказуемо. Следить за ним? Но он может уйти от слежки — Виктор это доказал. Оставалось одно.

— Провокация, — сказал Носов. — Я встречаю его в аэропорту. Устраиваю конфликт. Вызываю полицию. Нас забирают в отделение. Там я узнаю его имя — то, под которым он путешествует. С именем мы сможем проверить его по всем базам.

Крамаровский нахмурился. Его густые тёмные брови сошлись на переносице.

— Рискованно.

— Я знаю, — сказал Носов. — Но другого способа узнать его имя нет. А имя — это первое, что нужно. С именем мы сможем понять, в кого он вселился. Может быть, это обычный человек, у которого есть семья, работа, связи. Может быть, он где-то засветился.

— А если он поймёт, что ты — не просто случайный прохожий?

— Не поймёт. Я не буду использовать магию. Только глаза и мозг. Обычный мужик, который не поделил дорогу с другим мужиком. Бывает.

Ватников, всё это время стоявший у стены, наконец подал голос:

— Я против. Слишком много риска. Реакция существа может быть непредсказуемой.

— Нам нужна информация, — сказал Носов. — Оно летит в Москву. Через восемь часов оно будет здесь. И мы не знаем, кто оно, что оно, зачем оно. Мы не знаем даже, в кого оно вселилось. Если мы не узнаем его имя сейчас, потом может быть затруднительно.

Крамаровский молчал несколько секунд. Потом кивнул:

— Хорошо. Действуй. Но не один. Возьми с собой минимум двоих. Они будут в машине, на расстоянии. Если что-то пойдёт не так — они вмешаются.

— Кого?

— Лейтенант Громов и сержант Белова. Они из группы «Гамма». Опытные сотрудники. Не задают лишних вопросов.

Носов кивнул.

— И ещё, — добавил Крамаровский. — После того как ты узнаешь имя, мы проверим его по всем базам. МВД, ФМС, банки, воинский учет. Если он где-то засветился — мы это найдём.

— Хорошо, — сказал Носов.

Он вышел из лаборатории и направился к себе — в маленькую комнату на втором уровне, которая служила ему и кабинетом, и раздевалкой, и местом для короткого отдыха. Там стоял старый диван, письменный стол, сейф и шкаф с одеждой. Он переоделся: просторные брюки, синяя джинсовая рубашка в стиле «вестерн». Он надел её через голову, заправил, поправил воротник. Рунический круг на левой руке слабо пульсировал — он всегда реагировал на близость чужеродной энергии.

Носов сел на диван и закрыл глаза. Он думал о том, что ему предстоит. Существо из другого мира. Неуязвимое. Способное менять внешность. И оно летит в Москву. В его город. С неизвестной целью.

---

Он выехал из Сокольников в половине одиннадцатого. Москва тем не менее просыпалась медленно, неохотно, словно ей тоже не хотелось начинать этот день. Дождь прекратился, но воздух оставался влажным и тяжёлым. Носов ехал по Ленинградскому проспекту, мимо серых панельных домов, мимо остановок, на которых стояли сонные люди с зонтиками, мимо магазинов, которые только начинали открываться. Обычная жизнь. Обычные люди. Никто из них не знал, что через совсем скоро в Шереметьево сядет самолёт, на борту которого находится существо из другого мира.

В машине, помимо Носова, было двое. Лейтенант Громов — молодой мужчина лет двадцати восьми, с короткой стрижкой и тяжёлым подбородком, одетый в простую куртку и джинсы, — сидел на переднем пассажирском. Сержант Белова — женщина лет тридцати, с собранными в хвост тёмными волосами и спокойным, внимательным взглядом, — устроилась сзади. Они не разговаривали. Носов знал: они профессионалы. Они не задают лишних вопросов.

— План такой, — сказал Носов, не оборачиваясь. — Я иду в терминал «Д». Встречаю его. Провоцирую конфликт. Вы остаётесь в машине. Если меня заберут в отделение — ждёте. Я выйду.

— Понял, — сказал Громов.

— Принято, — сказала Белова.

Носов припарковал машину на дальнем краю стоянки, откуда было видно вход в терминал. Он вышел, поправил рубашку и направился к зданию.

---

Терминал «Д», зона прилёта внутренних рейсов. Носов купил кофе в пластиковом стаканчике и устроился у окна, откуда было видно выход. Люди вокруг него суетились, встречали, прощались, обнимались. Мужчина в костюме с букетом роз — явно встречал жену. Женщина с ребёнком на руках — ждала мужа. Парень с табличкой «Добро пожаловать, Алексей!» — встречал друга. Обычный аэропорт. Обычный день.

Носов пил кофе и ждал. Рунический круг на его руке слабо пульсировал. Существо приближалось. Он чувствовал его всё отчётливее — холодный, пустой след, который двигался сквозь пространство со скоростью самолёта.

Табло над выходом мигнуло. Рейс из Владивостока прибыл.

Носов поставил стаканчик на подоконник и шагнул ближе к стеклянным дверям. Пассажиры начали выходить. Усталые, помятые, с сумками и чемоданами. Они шли мимо, не обращая на него внимания. Кто-то улыбался, кто-то смотрел в телефон, кто-то просто шёл, глядя прямо перед собой.

Он появился через несколько минут. Высокий мужчина в серой ветровке, джинсах и кроссовках. Тёмные волосы, правильные черты лица. Он выглядел точно так, как Носов его увидел в изменённом состоянии сознания. Ничего примечательного. Обычный пассажир, вернувшийся из командировки.

Носов шагнул к нему. Он не использовал магию — только глаза и мозг. Он подошёл близко, слишком близко, и толкнул мужчину плечом.

— Извините, — сказал он громко. — Вы не могли бы быть внимательнее?

Мужчина остановился. Посмотрел на Носова. Его тёмные глаза были пустыми, как две бездны. Но он улыбнулся — вежливо, почти дружелюбно.

— Прошу прощения, — сказал он. Голос был мягким, приятным, без акцента. — Я задумался.

— Задумались? — Носов решил давить. Он повысил голос, чтобы привлечь внимание окружающих. — Может, вам стоит смотреть, куда идёте?

Несколько человек обернулись. Мужчина наклонил голову, словно изучая Носова.

— Вы чем-то недовольны?

— Да, — сказал Носов. — Я недоволен тем, что вы меня толкнули.

Он схватил мужчину за руку. Это было частью плана: спровоцировать конфликт, вызвать полицию, заставить существо предъявить документы. Мужчина не сопротивлялся. Его рука была холодной — не как у живого человека, а как у трупа, который только что вынули из морозильника.

— Отпустите меня, — сказал он спокойно.

— Нет, — сказал Носов. — Пока вы не извинитесь.

— Я уже извинился.

— Недостаточно.

Вокруг начала собираться толпа. Кто-то вызвал полицию. Через несколько минут появились двое сотрудников в форме — молодой парень и женщина с усталым лицом.

— Что здесь происходит? — спросил парень.

— Этот человек меня толкнул, — сказал Носов, указывая на мужчину. — И отказывается извиниться.

— Это правда? — спросил полицейский, обращаясь к мужчине.

— Нет, — сказал тот. — Это он меня толкнул. Я лишь пытался пройти.

Полицейский вздохнул. День только начинался, а ему уже приходилось разбираться с двумя взрослыми мужиками, которые не поделили дорогу.

— Документы, пожалуйста. У обоих.

Носов предъявил свой паспорт. Мужчина — свой. Полицейский посмотрел на документы, потом на мужчину, потом снова на документы.

— Кирилл Андреевич Коваленко, — прочитал он вслух. — Всё в порядке. Гражданин Носов, у вас есть претензии?

— Есть, — сказал Носов. — Я хочу, чтобы это было зафиксировано. Он меня толкнул. Я требую составления протокола.

Полицейский посмотрел на него с усталым раздражением.

— Гражданин, вы уверены? Это займёт время.

— Уверен.

Мужчина — Коваленко — смотрел на Носова с всё той же широкой, неправильной улыбкой. Он не возражал. Он просто ждал.

— Хорошо, — сказал полицейский. — Пройдёмте в отделение.

---

Отделение полиции при аэропорте находилось в другом конце терминала. Это было небольшое помещение с тремя столами, компьютером и сейфом для изъятых вещей. За одним из столов сидел дежурный — капитан лет сорока, с усталым лицом и папкой документов.

Носова и Коваленко провели в разные комнаты. Носова — в маленькую комнату для разбирательств, с столом и двумя стульями. Коваленко — в соседнюю.

Через несколько минут появился капитан. Он сел напротив Носова и открыл папку.

— Итак, гражданин Носов. Расскажите, что произошло.

Носов рассказал. Спокойно, без эмоций, как и планировал. Он встретил этого человека в зоне прилёта, тот толкнул его, не извинился, начал хамить. Он, Носов, потребовал составления протокола.

Капитан выслушал, кивнул, записал. Потом вышел. Вернулся через десять минут.

— Гражданин Коваленко утверждает, что это вы его толкнули. У нас нет свидетелей, которые могли бы подтвердить чью-либо версию. Предлагаю разойтись.

— Хорошо, — сказал Носов. — Я не против.

Капитан кивнул и вышел. Носов остался один. Он сидел и ждал. Через несколько минут дверь открылась, и в комнату вошёл Коваленко.

Он стоял в дверях и смотрел на Носова. Его тёмные глаза были пустыми, но улыбка — всё той же широкой, неправильной — не сходила с лица.

— До свидания, — сказал он. — Надеюсь, мы больше не встретимся.

Он развернулся и вышел. Носов смотрел ему вслед. Он запомнил всё: походку — слишком ровную, слишком плавную, словно Коваленко не шёл, а скользил над полом; осанку — прямую, без единого лишнего движения; то, как он держал руки — расслабленно, но в любой момент готовый к чему-то.

Носова отпустили через пять минут. Он вышел из отделения и направился к выходу. По дороге он достал телефон и набрал номер.

— Крамаровский.

— Это Носов. Его зовут Кирилл Коваленко. Я передаю вам имя. Проверьте по всем базам.

— Что он делал?

— Улыбался, — сказал Носов. — Слишком много улыбался. И он знает, что я его нашёл.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он сказал: «Надеюсь, мы больше не встретимся». Но при этом улыбался. А когда человек улыбается и говорит такое — он врёт.

Крамаровский помолчал.

— Возвращайся в штаб. Будем думать.

— Подождите, — сказал Носов. — Я оставлю Громова и Белову. Пусть следят за ним. Он только что вышел из отделения. Если он пойдёт куда-то — мы будем знать.

— Хорошо, — сказал Крамаровский. — Действуй.

Носов положил трубку и набрал номер Громова.

— Он вышел. Следуйте за ним. Не приближайтесь. Просто держите дистанцию.

— Понял, — сказал Громов.

Носов вышел из терминала на улицу. Дождь снова начался — мелкий, моросящий, осенний. Носов поднял воротник куртки и пошёл к машине. Он сел за руль и завёл двигатель. Впереди была долгая игра. И он собирался её выиграть.

---

Он вернулся в штаб через час. Крамаровский ждал его в кабинете. Ватников стоял у окна, глядя на серое небо.

— Ну? — спросил Крамаровский.

— Кирилл Коваленко, — сказал Носов. — Это имя. Он летел из Владивостока. Прибыл в Москву. Мы проверили его по базам.

— И?

— Человек с таким именем есть. Кирилл Андреевич Коваленко, тридцать шесть лет. Уроженец Находки. Живёт там же. Работает в порту. Разведён, детей нет. — Носов помолчал. — И это он.

— То есть?

— Это тот самый Коваленко. Мы связались с местным отделом. Проверили. Он не дома, не на работе. Его никто не видел с сегодняшнего утра. С того самого момента, когда в него вселился шар.

Крамаровский нахмурился.

— Значит, существо вселилось именно в него. В настоящего Кирилла Коваленко.

— Да, — сказал Носов. — В реального. Разведённого. Без детей. Обычного портового работника. И теперь оно носит его лицо и его документы.

— Но почему именно он? — спросил Ватников, оборачиваясь от окна. — Почему не кто-то другой?

Носов покачал головой.

— Не знаю. Может быть, случайность. Может быть, оно выбрало его по какой-то причине. Может быть, ему нужен был именно такой человек — незаметный, без семьи, без детей, которого никто не хватится сразу. — Он помолчал. — А может быть, оно просто вселилось в первого, кто подвернулся.

Ватников подошёл к столу. Его светлые глаза смотрели холодно.

— Где оно сейчас?

Носов достал телефон. Он набрал номер Громова. Гудки шли долго. Потом щёлкнуло.

— Громов? Это Носов. Докладывай.

Голос Громова был напряжённым.

— Товарищ майор... мы его потеряли.

— Как?

— Он вышел из аэропорта, сел в такси. Мы поехали за ним. Он доехал до Москвы, до какой-то улицы. Вышел. Мы припарковались в двадцати метрах. Я смотрел на него. Он зашёл в переулок. Я пошёл за ним. А когда завернул за угол — его уже не было. Просто исчез.

Носов почувствовал смесь беспокойства и недовольства.

— Исчез?

— Да. Как будто его и не было. Я обыскал весь переулок. Никого.

Носов закрыл глаза. Он знал, что это значит. Существо ушло. Оно почувствовало, что за ним следят. И оно ушло.

— Возвращайтесь, — сказал он. — Я доложу.

Он положил трубку и посмотрел на Крамаровского.

— Оно ушло. Мы его потеряли.

Крамаровский медленно опустился в кресло. Оно скрипнуло, как старое седло.

— Значит, оно знает, что мы его пасем.

— Знало с самой «встречи» в аэропорту, — сказал Носов. — И ушло от наблюдения.

Ватников подошёл к столу. Его светлые глаза смотрели холодно.

— Что теперь?

Крамаровский помолчал. Потом сказал:

— Тем не менее мы знаем его имя. И мы знаем, что оно вселилось в реального человека. Кирилла Коваленко из Находки. Разведённого, без детей. — Он посмотрел на Носова. — Но мы не знаем, почему именно в него. И это загадочный момент.

— Может быть, нам стоит связаться с его родственниками? — предложил Ватников. — С бывшей женой, с коллегами. Может быть, кто-то что-то знает.

— Свяжемся, — кивнул Крамаровский. — Но осторожно. Мы не знаем, насколько далеко оно может дотянуться.

Он посмотрел на Носова.

— Ты сделал всё, что мог, Михаил. Иди отдыхай. Завтра будет новый день.

Носов кивнул. Он вышел из кабинета и пошёл по длинному коридору к выходу. Дождь стучал по стеклу. Впереди была долгая игра. Долгая игра с Неизвестным.