Хрюнделина (Спин-офф "Держись, музыкант!")

Хрюнделина. Спин-офф бриллианта В. Журди "Держись, музыкант!" ( https://www.neizvestniy-geniy.ru/cat/playcasts/jumor/2717272.html ).
-------------------
Внимание: все совпадения с реальными именами и событиями абсолютно случайны, непреднамеренны и ваще!
-------------------
Эпиграф:
"...
– Спасибо! Куда плывëт судно? - с одышкой прошептал музыкант.
– На край света, - ухмыльнулся матрос.
– Туда мне и надо! – воскликнул спасëнный, и облегчëнно вздохнул.
Вера Журди, ноябрь 2025"


1.

Провожая глазами такое желанное, восхитительно полуголое и почти добытое тело музыканта, удаляющееся от пристани, дамы прореагировали по разному: Таможня Адольфовна застыла в недоумении, закрыв лицо ладонями, как московская статуя Свободы*; Хрюнделина же затопала тонкими кривоватыми ножками, сморщила своё и так морщинистое лицо в шарпея и завыла на грани ультразвука. Чайки и прочие пернатые, имевшие несчастье летать над и рядом, посыпались вниз, проклиная Ньютона, гравитацию и военных, испытывающих новое нелетальное оружие. Одна из чаек сверзилась на голову фон Бисмарк, добавив к боли душевной ещё и головную. Но именно это и вывело её из ступора.
Для начала лёгким подзатыльником она прекратила вой мелкой соперницы. Потом нашарила заветную фляжку и лишь открывая, поняла, вспомнила - она же пуста, эта мелочь всё вылакала для храбрости...
- Вот же гадина! - проговорила она вслух. Мелкая, не поняв о ком речь, немедленно согласилась:
- Да, гад и сволочь он! Изменщик!
Фон Бисмарк, решив не уточнять, лишь согласно кивнула с тяжёлым вздохом, возложила пятерню на мужественную левую грудь и привычным зычным шёпотом выдохнула "Ой, сердце!" Обычно, после этих слов, в её конторе начиналась суетливая беготня за валокордином, водой и мятными конфетами, но тут вместо услужливых шнырей была лишь Хрюнделина, взглянувшая на неё с интересом и начальственным тоном произнесшая:
- Так! Не двигайтесь! У вас цвет лица серый!
"На себя посмотри, пигалица!" - собралась ответить Адольфовна, но та затараторила:
- Что вы чувствуете? Может сильную боль или дискомфорт в груди? Может боль, отдающую в руки, спину, шею, челюсть или живот? Дышите, дышите глубже! Вам надо сесть! Может у вас одышка? А пот, холодный пот, течёт? Есть тошнота, рвота или головокружение? Пульс учащён? - не прерывая монолог, Хрюнделина взяла её под руку и повела к ближайшей скамейке.
Усадив Фон Бисмарк на загаженные чайками доски и плюхнувшись рядом, мелкая ловко зацапала кисть Таможни и продолжила:
- Вы не бойтесь, я ж профессиональная сиделка! Я без диплома, а так всё умею! Я всё знаю, лучше врачей всяких! Не двигайтесь! Дышите ровно! Расслабьтесь! Говорите, где болит! Не нервничайте, я с вами! Сидите ровно!
Таможня Адольфовна, в очередной раз, и снова неожиданно для себя, подчинилась приказу. Была в этой малявке какая-то уверенность, давно не виданная в окружении фон Бисмарк.
- Пульс учащённый, нитевидный и слабо ощутимый в межтолчковой фазе! - сообщила Хрюнделина через минуту. - Синусоидальность у вас отвратительная! Косинусоидальность ещё хуже! Все признаки апоплексического удара! Это явный гипертонический тихий инсульт! Вам надо прилечь!
Адольфовна начала послушно заваливаться вбок, но мелкая заорала "стоп!" и вцепилась в её платье. Треск ниток моментально отрезвил фон Бисмарк.
- Идиотка! Это же два Шанеля!!! - рявкнула она!
- Ой, простите! - перепугалась идиотка, - А почему два?
- Из двух перешивать пришлось... - горестно призналась Адольфовна. - Моего размера не было. Сказали, трихуэлей не шьют...
Помолчали, каждая о своём. Вспомнив клятву Гиппократа, официально так и не состоявшуюся, но горящими буквами выжженную в её душе, Хрюнделина объявила:
- Вам нужен покой! Где вы живёте?
- Тут недалеко! - неопределённо махнула ладонью фон Бисмарк. - Минут двадцать на такси.
- Нет, далеко... - помотала головой мелкая. - Нельзя. Можете умереть по дороге.
- Ой! - только и произнесла Адольфовна, которой от такой новости реально поплохело. - Ой, что делать-то?
- Я знаю! - просияла Хрюнделина, - Мы к нашему изменщику пойдём, тут же рядом! Заодно и дом покараулим, мало ли кто шляется!
"Не к нашему, а к моему!" - подумала фон Бисмарк, но молча поднялась и, почти не опираясь на соперницу, заковыляла к дому музыканта.

Скрип незапертой двери эхом отразился в скромной полупустой квартире. Музыкант жил скорее не скромно, а аскетично, имея из мебели лишь вешалку в прихожей, стол с двумя стульями на кухне и кровать с тумбочкой в единственной комнате. Над кроватью висела гитара, под ней и вокруг канцелярскими кнопками были приколоты листы бумаги с нотами и текстами. Обе визитёрши, не сговариваясь, рванули к стене и принялись ревниво обследовать писанину. В нотах они ничего не поняли, эти точечки с хвостатыми палочками на четырёх горизонтальных ленточках были им как китайский эскимосу, а вот тексты песен... О, тут внимательный женский взгляд моментально нашёл криминал! Адольфовна первая ткнула в один из листов и зачитала вслух, тяжело дыша и запинаясь:
Ты у меня в на руках!
Обухом бьёт кровь!
Чаша моя легка!
В пень тяжела любовь!**
Хрюнделина, повторив её фокус с указательным пальцем на другом листе, пискляво продекламировала:
Лес колосится вокруг!
Вдрызг соловьи летят!
И замыкают круг,
Словно кому-то мстят!**
Воцарившееся скорбное молчание первой нарушила фон Бисмарк:
- У него кто-то есть! - прохрипела она и снова ткнула пальцем в бумаги на стене.
- Боюсь да! - горестно подтвердила подруга по несчастью.
Снова помолчали. Из давеча открытого Хрюнделиной окна слышались детские голоса и карканье ворон.
- Мне очень плохо! - доверительно-трагическим тоном выдохнула фон Бисмарк и полусела-полуупала на кровать, привычным жестом скинув лабутены. Прилегла. Поворочав головой по подушке, пошмыгала носом и сообщила вдруг игриво:
- Кровать пахнет ИМ!
Хрюнделина, не колеблясь, повалилась рядом, лицом в подушку, задышала часто-часто и, не поднимая головы, просипела:
- Мамочки! Его аромат!
Дамы затихли.

- А ведь я всегда хотела быть поэтессой и музыкантом! - вдруг истерично завопила в подушку Хрюнделина. - Я так этого хотела! Я даже устроилась сиделкой к одной известной авторше, Гийане Дорной, помогала ей с рукописями, перепечатывала её стихи в компьютер и постила за неё на её страницах в интернете!..
- И? - спросила фон Бисмарк после паузы.
- И я иногда, некоторые её стихи, публиковала от своего имени! Не от настоящего, я взяла псевдоним, Лирита, создала страничку и сделала ЭТО! Какой был у всех восторг! Я читала отзывы и плакала от счастья! Как же это прекрасно!
- А она?
- А она и не знала! Она уже умирала, знала что умирает, но писала и писала! Она писала очень много, как будто хотела успеть как можно больше, иногда допоздна, иногда всю ночь, пока не отключалась. А наутро даже не помнила, что написала, пока не перечитает. А я просматривала рукописи и некоторые прятала. Но я же не для себя! Я же для мира!
- И дальше что?
- А потом я прокололась! Случайно опубликовала её старый стих, который она просто слегка переделала. Но я же не знала! И меня вычислили её подруги! Но я уже знала все пароли Дорной, её телефон был у меня, на почту отвечала я! И я отсекла от Гийаны всех её знакомых, даже родственников, всех, кто только мог помешать нам! И сделала другую страничку, под другим именем, Лууна_Воскресная, и ещё парочку, под другими именами. И везде был триумф! Мой и только мой триумф! Ах!
- А потом?
- А потом Гийана умерла, и весь её архив остался мне! Но я снова прокололась! Я хотела больше восторгов! Больше аплодисментов! Больше комментариев и любви! И снова ошиблась! Но я не сдалась! Нашла ещё один сайт, Неприкаянный Гений называется, и там стала выставлять её стихи, но на музыку из интернет-программы. Я осторожничала, не писала на страницах текстов песен, но стихи покойной были так прекрасны, что даже мёртвая железка, та программа, делала из них шедевры! Как меня встретили! Как рукоплескали! Какое это было непередаваемое счастье, неземной экстаз, это была моя настоящая судьба!
Хрюнделина замолкла, тяжело дыша. Выдержав паузу, фон Бисмарк спросила:
- Была? А сейчас что?
- А сейчас всё снова плохо! - тонко заорала Хрюнделина. - На этом дурацком сайте гениев, даже там, нашлись знакомые Дорной, которые что-то заподозрили. Теперь копают под меня! Называют аферисткой и воровкой! А там и мой музыкант зарегистрирован! Если они меня раскроют, и он всё узнает, я не смогу жить! Клянусь! Я просто повешусь!
- О! Это прекрасная мысль! - с неожиданной энергией промолвила фон Бисмарк и всем своим немалым весом навалилась на затылок исповедующейся сопернице, вдавливая ненавистное лицо в подушку глубже и глубже. После недолгих конвульсий и хрипа тельце наконец затихло.
Встав с кровати и улыбнувшись, Таможня Адольфовна вытянула из-под Хрюнделины простыню, разорвала на несколько полос, скрутила из двух импровизированную верёвку, принесла из кухни стул, завязала один конец на потолочном крюке рядом с дешёвенькой люстрой, соорудила на втором конце верёвки петлю, легко подняла бездыханную аферистку и вдела в петлю её худую шею. Отпустила, подождала. Крюк выдержал. Отошла, любуясь на картину, произнесла "О!" и положила стул на бок под телом. Довольно выдохнув, сказала:
- Да, моя девочка. Он твой, конечно твой! Ты поклялась повеситься, ты и повесилась. В квартире любимого! Ты тут повиси немного, я за снедью и выпивкой. А когда вернусь, найду тебя тут, жертву любви и гениев. Никуда не уходи, я быстро!
С этими словами Таможня Адольфовна фон Бисмарк, не торопясь, вышла из квартиры.

(с)2025

Продолжение следует.
--------------------
* - можно посмотреть на сайте https://www.ixbt.com/live/travel/rastrogannaya-mat-ona-zhe-moskovskaya-statuya-svobody-kak-proniknut-na-zakrytuyu-territoriyu.html
** - из моей песни про неизвестного гения https://www.neizvestniy-geniy.ru/cat/music/shanson/2649479.html?author