Золотом по шелку вышивала осень,
стирая след тепла своей рукой.
Рябиновые бусы примеряя,
она тонула в огненных кустах.
В прощальный вальс унося
туманную прохладу над рекой,
дыханьем спящий сад благословляя
и таАя в сонных, робких облаках.
Осень, осень, в золотых узорах,
кружит вальс опавших лепестков.
В тихих снах и в вечерних разговорах
слышен шепот уходящих облаков.
Золотом по шелку, красками заката,
осень рисовала свой прощальный след.
Сердцу этой нежности так мало,
в этот угасающий рассвет.
Рябиновые бусы примеряя,
бьются капли по стеклу дождя.
Лес, в тумане мягком засыпая,
ждет тепла, былого не храня.
Каждый лист , как вышитый узор,
каждый шаг , по шелку тишины.
Затихает старый разговор,
в объятьях этой сонной глубины.
Осень, осень, в золотых узорах,
кружит вальс опавших лепестков.
В тихих снах и в вечерних разговорах
слышен шепот уходящих облаков.
Золотом по шелку, красками заката,
Осень рисовала свой прощальный след.
Сердцу этой нежности так мало,
в этот угасающий рассвет.
Шелк небес прошит прохладой,
нити дней сплелись в одно.
Больше ничего не надо —
только это золотое полотно.
Осень уходит, близится зима,
укрыл листву прощальный листопад.
Осень искала в увяданье счастье,
входя в прохладный, призрачный закат.
Осень, осень, в золотых узорах,
кружит вальс опавших лепестков.
В тихих снах и в вечерних разговорах
слышен шепот уходящих облаков.
Золотом по шелку, красками заката,
осень рисовала свой прощальный след.
Сердцу этой нежности так мало,
в этот угасающий рассвет.