Ты выше выше крыши!

Зачем ты выше крыши?
зачем ты краше неба?
а я лишь утешился
вертепами эфеба.

Завлёкся скукой тела,
насквозь винтажных истин,
с бесчестья тем раздела
венозной сути фистул.

И сразу отрезвился,
сулем чужого вкуса,
лишь образом явился
тихой укор Иисуса.

Но я не верю богу,
он только отраженье
всех сутей аполога,
побасен утвержденья.

Мне эти этимоны
не лезут в стиль и глотку,
как мёдогона стоны
похмельные,
но вот как...

Пустова дел и толку
раздайся же! не суйся!
останься верным только
в немой укор искуса.

Тогда и встанешь рядом,
свидетельствуя грудью:
один - отвержен взгляда,
другой - затвержен блудью.

С числом остатка веры
пора уже расстаться,
её тоски каверны,
как незнакомки платье.

Не сняты, не раздеты,
но сквозь светится солнце,
восторженно воздеты
колены льну- суконцу.

Во-след не обернулся,
тобою любоваться.
с копыта ковырнулся,
и лбом нарисовался.

Душой космополита,
с немытыми ногами,
пол-литра, как палитра
с радуга цвет глазами.

Всей жажды политеса
глотками аллилуя,
на цыпочках поэзы,
губ кончика
целуя...

...Сегодня стал я выше,
и ты коснулась мне бы,
Такая - выше крыши!
Такая - краше неба!