Lacrimae in montibus.

FOXVELLAR — Lacrimae in montibus.

Горы молчат. Но я пришёл сюда не за тишиной.

Я встал на край уступа, взял гитару, и первый звук сорвался в пропасть-тонкий, дрожащий, живой. Он полетел вниз, разбиваясь о камни, и горы ответили. Не словами. Эхом.

Так начался наш последний разговор.

Я играл — и каждая фраза уходила вдаль, к равнодушным вершинам, что стояли здесь задолго до нас. Им всё равно, что я потерял. Но я всё равно играл. Потому что больше мне некому.

Мелодия текла медленно, как слёзы. Я не вытирал их. Пусть капают на струны. Может быть, так она услышит меня — где бы она ни была.

Я вспоминал её голос.
Он был похож на этот звук — гитарный, тягучий, с глубоким вибрато. Она смеялась — и в горах звенело. Она плакала — и камни становились мягче.

А теперь горы молчат, и только эхо повторяет её имя, искажая до неузнаваемости.

Гитара пела, как скрипка, как голос, как последняя молитва. Я вплетал в неё трели — лёгкие, как её дыхание. Апподжиатуры — как задержки её прикосновений. Хроматизмы — как наши ссоры, что ранили сладко и неизбежно.

Последняя нота ушла вдаль и растаяла. Тишина сомкнулась, как вода над головой.

И тогда я услышал — далеко, за перевалом, эхо вернуло мне не мою мелодию, а её. Ту самую, что она напевала по утрам, стоя у окна.
Я задержал дыхание.

Может, это ветер. Может, камни. А может, она всё-таки слышит.
Я встал и пошёл вниз. Горы остались за спиной. Но эхо ещё долго звучало во мне.

Lacrimae in montibus. Слёзы в горах.