Не ходил он по воде и её не превращал,
Ни в заморское вино, ни в целебный эликсир,
Нанесённых же обид никому, брат, не прощал,
Да слова мне раз сказал, мол, не бойся, не проси.
Сам себе судья и Бог, жил, как будто смерти нет,
На душе висит замок и не сыщешь в ней ответ,
Сорок восемь долгих лет, сорок восемь мёрзлых зим,
Он купил в плацкарт билет, поезд друга увозил.
А потом прислал письмо из далёких, гиблых мест,
Где витает шлейф дымов от костров в чернильной тьме,
Он писал, что здесь нашёл от людей земной приют,
Полон скарба чей мешок, честь за деньги что сдают.
Я завидовал ему, порывался ехать сам,
Не сложилось...Почему? В камень врезалась коса,
После письма уж не шли, на мои - не отвечал,
Сердце ноет и болит, ты куда, мой друг, пропал?
Я рванул к нему туда, где закат багряный встал,
Не надеясь повстречать, но к несчастью всё ж нашёл,
Там глядела на меня лишь могильная плита,
Ты прости, мой давний друг, что так поздно я пришёл.