Юдоль

Душою я не признаю забвения,
Надеждой глупой тешусь до сих пор,
В том, что мои бездарные творения
Не будут мне поставлены в укор.

Испив сполна любовь и унижения,
Вкусив и радость встреч, и боль утрат,
В попытке втиснуть жизнь в стихотворения,
Мне был ни Бог не друг, ни Чёрт не брат.

Измятая тетрадь и карандаш,
А мысли в голове, как уж на блюде,
Луна и ночь, – тоскливый антураж, –
Моя юдоль в рифмованном этюде.

Я слышал и хулу, и уверения,
Что труд полночный не резон скрывать,
И что мои ночные откровения
Не могут только мне принадлежать.

И я, конечно, разделяю мнение:
Поэзия доступной быть должна,
Но всё же мучает меня сомнение –
Кому в наш горький век она нужна.