Печаль. Она одна со мной нежна...

Печаль. Она одна со мной нежна.
Услужлива, понятлива, скромна.
Не требует ненужных объяснений.
Она кормилица моих сомнений,
Баюкает их нежно у окна.
Ах, это чудо - колыбельная её!
Под эти звуки тихо засыпает
Та книга жизни, что меня читает
И до конца, наверное, прочтёт.

Тоска. Она соперница печали.
Соперника нет хуже чем родня.
Ах, как же она мучает меня!
Завистлива к сестрице изначально,
Соперничеством так напряжена -
Умело и старательно, она
Базарною цыганкою скандальной
Пророчит мне казённые дома
И дальний путь сошедшего с ума.

Депрессия. Надменной иностранкой
Шагнувшая в мой пыльный домострой
Истошным завыванием подранка
Стучащая об стену головой.
И мешаниной непонятных слов,
И образов рождённых подсознаньем,
Закапывает бренные желанья
В кошмары хаотичных, потных снов -
Реинкарнации моих стихов.

Поэзия. Ты хуже чем они.
Орудуя умело ржавой фомкой,
Ты взламываешь прожитые дни
И ночи наполняешь страшной ломкой.
И ядовитой пеной на губах
Праздношатающейся, пьяной музы,
Скрепляешь инфернальные союзы,
В которых в брак вступают боль и страх,
Несомые поэтом страшным грузом.

Поэт. Мертворождённое дитя,
Которое насмешливое небо,
Легонько пнуло в голову шутя
И жить заставило в бреду нелепом.
Прохожие по жизни дурака,
Не слыша плач голодного ребёнка,
В его твореньях подмечают тонко
След материнской ласки кулака.
И удивляются, что жив ещё пока.

В метаньях, отупевший карандаш,
Царапал на бумаге эту схему.
Наивный. Думал начертать поэму
И обломался - вышел только шарж,
Но на больную для поэта тему.
Читатель - обойдите стороной
Рыдающего над своей рваниной.
И сам он, и его творенья сгинут,
В покое растворяясь в день шестой.