Два ангела. Часть 4

– Охуиил?! Охуиил?! – спросил Алик. – Этот вечно хмурый чувак, что последние два дня всюду ходил с нами – ангел Любви?
– Когда-то он выглядел совершенно иначе, – сказал Ариил. – Его помнят как всё время шутящего, не перестающего улыбаться и готового в любой момент обнять любое попавшее под руку существо, а то и весь мир разом. Тогда он ещё был белокрылым. Считалось, что именно он больше всех из нас походил на Отца. А уж когда ему выпала великая честь проводить Христа на небеса, которая должна была достаться одному из нас, это было просто… в общем, нас с Охуиилом связывают очень сложные отношения. Впервые Охуиил проявил себя во время окончания Небесной Войны между силами Добра и Зла, когда наш предыдущий предводитель Самаэль собрал целую армию предателей, с целью захватить власть. Битва была очень тяжёлой, мы с огромным трудом одержали победу. После этого нам был отдан приказ наказать предателей, свергнув их в своеобразную тюрьму. Это было довольно суровое, но справедливое наказание. Перед самым его исполнением к нашему отряду подошёл Охуиил, и попросил не исполнять приказ. Он ссылался на то, что, несмотря на предательство, они остались нашими братьями, что мы должны простить, дабы научить прощению людей, что ненавистью не победишь ненависть.
– И его послушали? – спросила Мария.
– Шутишь?! Да его чуть с остальными в тюрьму не отправили, – сказал Ариил. – Потом был эпизод с Содомом и Гоморрой, о котором я даже вспоминать не хочу. Но, Охуиил, относительно не так давно претерпел кардинальные изменения.
– А почему его крылья почернели? – спросил Алик.
– Крылья ангела могут почернеть только из-за одного проступка – убийство человека. Это некое подобие клейма, – сказал Ариил.
– А он его не больно убил? – спросил дрожащим голосом Алик.
– Он сдавил кадык всмятку, – сказал Ариил. – Сам решай, было ли это больно.
– Как же он превратился в демона? – спросила Мария.
– Он не демон. Он не падший, он чёрный ангел. Это случилось во времена опричнины. Тяжёлое время для русского народа. В глубинках царили бесчинство и террор, опричные дружины пренебрегали властью, закрывая свои грехи именем монарха. Мы только и успевали заниматься душами – сказал Ариил. – Тогда на землю помимо нас спустился и Охуиил. Он хотел только поддержать людей в нелёгкое для них время, дать им надежду. Ходил по городам, исцелял больных, читал Библию. И в конечном итоге, в ночь, когда он претерпел сто двадцать человеческих смертей, его нервы сдали, и он убил одного из опричников, тем самым нарушив жизнь земли и замысел Отца. В своём грехе он не покаялся, разругался с Царём и архангелами, и последующие четыре века провёл в запое. Свою былую работу, он тоже забросил. Он протрезвел только перед этой миссией.
– И что эта за миссия? – спросила Мария.
– Решается судьба человечества после окончания нашей войны с Дьяволом. Не спорю, нам будет тяжело, если мы решимся спасать вас. Поэтому, на землю должны сойти два ангела, один – чтобы учесть все положительные черты людей, второй – чтобы учесть отрицательные, – сказал Ариил. – На основе их отчётов будет решаться судьба человечества.
– И какую же роль в этом играешь ты сам? – спросил Алик.
– По некоторым правилам, обвинителем должен был стать именно чёрный ангел, – сказал Ариил. – Охуиил – не единственный чёрный ангел, но лучший из имевшихся у нас вариантов. Мы надеялись, что из-за своего прошлого отношения к людям, он не бросится с большим энтузиазмом выполнять свою миссию. И до сих пор у меня хорошо получалась исполнять роль сиделки Охуиила, но, сейчас я чувствую, что моя миссия на грани срыва. Охуиил блуждает по городу в упадочном настроении, в котором не способен контролировать себя.
– Погоди, ты это по надвигающейся тучи определил? – спросил Алик. – Вы чё, ещё и на погоду влияете?
– Погодные условия зависят от настроения расположенного ближе всех ангела, – сказал Ариил. – Я не расположен к дождю, следовательно, к нему расположен Охуиил.
– Железная логика! – сказал Алик.
– А теперь, Мария, поведайте и вы мне, – спросил Ариил. – Зачем вы выбрали столь опасное, тяжёлое, и как я уже успел заметить, неблагодарное ремесло?
– Это семейное! – ответила девушка. – Мы с братом милиционеры в третьем поколении. Кстати, я видела тебя на фотографии со своим дедушкой.
– Иногда нам приходится вливаться в человеческое общество, особенно, когда впереди ожидается много смертей – сказал Ариил – Как правило, перед боем, никому нет дела до того, откуда взялся новый боец. Нас уже не раз зарисовывали, запечатлели на фотоплёнки, мы даже попадали в кадры некоторых видео. Скажите, Мария, а почему вы так серьёзно подошли к нашему делу? В течение короткого времени, вы раскопали истину, в которую даже поверить сложно. Как удалось вам это? Что двигало вами?
– Это моя работа! – ответила Мария.
– Допустим! Но, уж слишком с огромным рвением вы взялись за свою работу. Имелась некая мотивация, не связанная с работой, – сказал Ариил.
– Я поняла тебя! – сказала Мария – Пожалуй, дело в моём брате. Он совсем нюх потерял. Став старшим сержантом, он забылся. Он забыл те идеалы, которым его учили, стал мизантропом. Отвернулся от всех, кто ему помогал когда-то. Также, он обзавёлся секретами, начал отшучиваться от всех моих вопросов. Вообще стал каким-то циничным, равнодушным к чьей-то боли.
– Расскажи мне поподробней о вас с братом! – сказал Ариил.
– Да, – саркастически заметил Алик, – я же не переживу, если не прослушаю, ещё две не нужные мне биографии.
– Толик на год младше меня, – поведала о своей жизни Мария. – Воспитание в нашей семье базировалось на строгой дисциплине. Вдобавок ко всему, я, как старший ребёнок, несла ответственность за его поступки. А Тосик косячил постоянно, и не проходила и дня, как я получала за него. Оглядываясь назад, я понимаю, что он делал это не нарочно, просто из-за его тогдашней неуверенности в себе у него ничего не получалось, всё просто ввалилось у него из рук. Но, тогда меня это жутко бесило. И, однажды, срывая на нём злость, я сказала ему, что он неудачник по жизни, что ему суждено всю оставшуюся жизнь проработать на «подай, принеси, сбегай, не мешай» у каких-нибудь ребят, которые будут всю жизнь стебаться над ним. Тогда я была ещё ребёнком, и была очень сильно разгневана на него, и поэтому не совсем отдавала себе отчет, что делаю. После нашего разговора, он заперся в ванной. Мы обнаружили его потерю минут через двадцать. Начали стучаться – он не открывал. Отец взломал дверь. Увиденная картина, до сих пор снится мне в кошмарах… Анатолий лежал на дне ванны, сжимая в левой руке окровавленный нож. Правая сторона шеи, и часть груди, были испачканы одним большим кровавым пятном. Сам Тося находился в бессознательном состоянии. Отец вызвал «Скорую», поехал вместе с ним в больницу, откуда позвонил и сообщил, что с Тосиком всё хорошо. Мальчик сделал крошечный надрез, едва не задевший сонную артерию, но всё обошлось. Врач благополучно зашил этот надрез, через несколько дней Тосику сняли швы, а врач сказал, что оставшийся шрам рассеется с годами. Так и случилось, сейчас этот шрам вообще не виден. За тот случай, я всегда испытывала чувство вины перед братом, и после этого, старалась быть с ним более лояльной. Я постаралась воспитать в нём те качества, которое хотели донести до нас наши родители: благородство, доблесть, отвага. Надо отдать должное моему брату, он не заслуживает того, чтобы его только очерняли. Во-первых, он действительно способный мальчик, он долгое время изучал книги по юстиции, психологии и медицине. Во-вторых, у него есть способность сопереживать. Начиная карьеру, он позволял потерпевшим поплакаться ему «в жилетку», жалел их, один раз он даже обнял одну из них. Ещё он очень поддержал меня, после смерти родителей, без него бы, я, наверное, полностью бы пала духом. Но, у Тосика была одна очень странная особенность, которую я заметила немного позднее: он не позволял жалеть себя. Он никогда не рассказывал о своей боли, о своих переживаниях, а если я заводила разговор на эту тему он просто отшучивался. Так было всегда, не только тогда, когда в нашей жизни случилась страшная трагедия.
– А что случилось с твоими родителями? – спросил Алик.
– Погибли при исполнении служебных обязательностей восемь лет назад. Они участвовали в спасательной операции при пожаре, спасли всех, до кого только можно было добраться. Вот только сами не спаслись, – рассказала Мария.
– Сочувствую! – искренне сказал Алик.
– Мой отец тоже был неплохим человеком, – сказала Мария. – На его долю перепало немало испытаний. Он знал что, нас ждало, и готовил нас к этому. Перегибая палку, конечно, но по-другому было нельзя. Вообще, лучшей семьи, чем та, что была у меня, просто не может существовать.
– И всё же, тебя что-то не устраивает в твоём брате? – спросил Ариил.
– Он слишком расслабился, он не движется сам, и не позволяет себя учить. Мне кажется, что он собирается остановить свой карьерный рост на достигнутом. А поднявшись, он забыл не только то, чему его учили, но и тех, кто его учил. Он стал грубить мне, вспоминать плохим словом отца, и мне порой неприятно слышать это из его уст, – сказал Мария.
– Чего мы в вас никогда не понимали, так это того, что больше сил вы прикладываете назло кому-то, нежели во имя добра, – сказал Ариил. – Ведь если он действительно твой ученик, значит его успехи – твои успехи. Они являются твоими не меньше, чем те, которых ты достигла сама.
– Чувак, а как вы вообще к людям относитесь? – спросил Алик.
Ариил был обрадован и вступлением в разговор боязливого Алика и появлению этого вопроса.
– Только старший брат, с нетерпением, ожидающим появления младшего, не ревнуя его к родителям, мог понять первое чувство ангела к человеку, – принялся отвечать он. – Это потом всё начало меняться. Наша любовь к вам, породило в нас ряд непроизвольных действий, типа утирания детской слезы. Каждый ангел рано или поздно пробовал избавиться от этой привычки.
– А зачем вам от неё избавляться? – спросила Мария.
– Есть причина! – сказал Ариил. – Но, все эти попытки всё равно заканчивались безрезультатно. Говорят, даже Самаэль ничего не смог с этим поделать, а уж он-то как никто старался от них избавиться.
– А зачем это ему? – спросил Алик.
– Эти способности, – спокойно продолжил отвечать Ариил, – были одной из главных причин его предательства. Он считал большой несправедливостью то, что мы были наделены ими, а вы нет. Он внушал своим последователям, что они не обязаны что-либо терпеть. После предательства Самаэль стал называться по-разному. Вам он известен под именами: Люцифер, Вельзевул, Сатана, Дьявол… своим изначальным ангельским именем он больше не пользуется, хотя у нас по-прежнему его так называют, скорей уже по привычке.
– Так значит, Гарри Мэйсон сатанюгу замочил. А наши-то и не знают! – задумчиво сказал Алик. – Слушай, может, ты лучше о Христе расскажешь? Что с ним стало, ну, после того как его распяли евреи, а Охуиил доставил его, к вам, на небо?
– Он стал нашим царём Небес, нашим непосредственным командиром – ответил Ариил. – Он был последним, кого мы видели перед отправлением сюда, и завтра, непосредственно перед ним я буду держать отчётность, за то, что я провалил задание, за то, что недоследил за своим братом.
– Возможно, всё ещё может исправить… - сказала Мария.
– Надеюсь! – сказал Ариил. – Где же ты, Охуиил?
Охуиил медленно брёл по дороге, вглядываясь в лица прохожих. Настроение его в свете последних событий резко упало, и он искал некое приятное зрелище, которое могло бы поднять дух его. Первое, что он увидел, был пьяный мужик, спящий прямо на улице. Даже дождь не смог скрыть обмоченное пятно его штанов. Он напился до такой степени, что даже плохие погодные условия не являлись для него помехой.
Следующее, что довелось увидеть чернокрылому ангелу, это группа молодых людей, слушающая композицию Вагнера. Эта группа могла показаться культурной, но крики «Зиг. Хай», татуировки с изображением свастики, лиц Адольфа Гитлера и Фридриха Ницше, покрывающие тела большой части её участников, перечёркивали всякие положительные моменты, которые только могли возникнуть в ней. Непосредственно Охуиила больше всего расстраивали костеты, ножи и бейсбольные биты в руках её участников и агрессивно настроенные взгляды. Охуиил продолжал смотреть на толпу скинхедов, пока она, прямо посреди улицы не напала на одного из иностранцев.
И тут Охуиил увидел замечательную пару, целующуюся под дождём. Девушка была одета в красное платье, а парень – в зелёную футболку и синие джинсы. Их лица закрывал зонт, но это не мешало Охуиилу наслаждаться, глядя на них. Однако и здесь чернокрылого ангела ждало разочарование. Он смотрел на них пять минут, после чего, парень, державший зонт, приподнял его, и Охуиилу открыла нелицеприятная правда: в красном платье была не девушка, а худощавый бритоголовый парень. Охуиил было подумал, что это самое отвратительное зрелище, которое можно только себе представить, но тут же понял, что ошибался. Его взор пал на нечто, совсем из ряда вон выходящее…
– Слушай, Ариил! У меня к тебе вопрос, относительно других религий, которыми обзавелась за долгие годы человеческая культура, – сказал Алик. – Не мог бы поведать о том, какие из них являются истинными, а какие ложными, так сказать. Не сколько, для себя прошу, а чтобы для человечества истину донести, если конечно, оно не решит, что меня нужно в дурку отвезти.
– Знаешь, Алик! – сказал Ариил. – Подобно тому, как ребёнок, ослушиваясь родителей, строит свой опыт, человечество должно само прийти к истине.
– А знаешь, как скандинавы вас называют: «валькириями», – сказал Алик и засмеялся.
– Не нас, а вас – сказал Ариил. – Крыльев у них нет, летать они не умеют. Это души погибших предков, близких воинов, защищающие их в битве. Мне они нравятся тем, что они помогают нам выполнять нашу работу, отводя своих подопечных в рай, который почему-то называют «Валгаллой». Мы даже в знак благодарности, разрешили им называться нами. Они ведь всё равно вместе с нами летают над полем битвы, пусть даже и на прирученных пегасах. Можешь больше не пытаться меня подловить, тайны созданных вами культур должны оставаться нераскрытыми, пока человек сам не доберётся до глубинных истин, сокрытых в них.
– Да нафиг эти истины! – сказал Алик! – В вашем мире есть пегасы?
– Пегасы, единороги, кентавры, гиппогрифы, динозавры, драконы, грифоны… – начал перечислять Ариил, – кого там только нет. Легко приручаются, способны общаться с человеком... почему-то, все души, попав в рай, довольно быстро обзаводятся целым пастбищем этим чудесных созданий. А ведь большая часть из них жила когда-то на земле, и человек преспокойно уничтожал их.
– Человек ликвидировал динозавров? – спросил Алик. – Да они же вымерли до его появления. А, да, они бы не успели, за день-то.
– Мы отвлеклись от главной темы. Итак, – сказал Ариил. – Нам нужно срочно найти Охуиила. Для этого нужно найти самое неприятное место в этом городе.
– Есть одно! – сказал Алик. – Я покажу его тебе.
– Что это за место? – спросил Ариил.
– «Уголок расставаний» – уверенно произнёс Алик.
– «Уголок расставаний»? – спросил Ариил.
– Да. Гнидоносней места и придумать нельзя, – сказал Алик – Помню, я там разочаровался в любви… семь раз.
– Я пойду с вами! – сказала Мария.
– Я в этом даже не сомневаюсь, – сказал Ариил. – Правда, мы не пойдём, а полетим. Садитесь!
Ариил расправил крылья. Мария обхватила его слева, наступив ему на левую ногу. Алик наступил ангелу на правую. Поначалу Дудников боялся, что белокрылому ангелу будет тяжело, поскольку за день до этого, Ариил тащил парня попеременно с Охуиилом, а теперь ему придётся тащить с собой ещё одного человека. Однако подобная задача не составляла для белокрылого ангела никакого труда: он с лёгкостью оторвался от земли, и, преодолевая ветер и гравитацию, направился по указанному Аликом маршруту.
Здание, в котором располагался «уголок расставаний» имела вальмовую крышу с шиферной кровлей, и небольшим выступающим кирпичным чердаком, расположенном на одном из трапецеидальных скатов. Вообще Центральный район не скупился на архитектурные чудеса, но этому зданию было не суждено присоединится к таковым.
Зато соседствующее с ним здание без всяких сомнений было прекрасным строительным детищем. Плоская чердачная крыша, имеющая квадратную форму и покрытая рубероидом. Особенностью этого здания были четыре огромных постамента, расположенных и по углам этого здания выполненных в виде шахматных фигур: ладьи, коня, слона и ферзя.
Охуиил стоял на краю крыше, упёршись на правую ногу, которую согнул в коленях, поставив на постамент шахматного коня и безмолвно, мрачно взирал на людей.
Но, тут на крышу прилетел Ариил, держащий на своих крыльях Алика и Марию. Едва он приземлился, два его пассажира спрыгнули с него, и они втроём направились к Охуиилу.
– Что ты тут делаешь? – спросил Ариил.
Охуиил выпрямился, посмотрел на него и грустным голосом сказал:
– Выполняю свою миссию, как ты и хотел. Ты лучше погляди, чем занимаются они.
В это время внизу раздался женский крик:
– Я тебя бросаю!
Четвёрка наших героев одновременно посмотрела вниз, где кипела сцена отнюдь не романтичного расставания.
Тут же над парнем, которого бросила девушка, загорелась большая световая зелёная стрелка. Эта стрелка была направлена вниз, указывая на брошенного. Сбоку от неё шла такая же зелёная надпись «ЛУЗЕР».
Около только что распавшейся толпы началась собираться толпа. Брошенному парню все неодобрительно свистели, кричали «Фу», бросали пустые бутылки. Бросившая его девушка наоборот, пользовалась непонятным успехом, особенно, у противоположного пола. К ней тут же подбежала толпа мальчишек, и молодые люди, расталкивая друг друга, начали с ней флиртовать.
Охуиил посмотрев на это, перевел свой взгляд на троицу и сказал:
– Эта уже восьмая пара за полчаса. Стрелка загорается зелёным, когда бросают юношу, и красным – когда девушку. Сколько не пытаюсь, я не могу понять, что ими движет, что не так с ними. Всю вечность я занимался тем, что дарил людям любовь, и так они распоряжались энергией, которую я отрывал её даже тогда, когда она мне была нужна, когда мне её не хватало. Как безжалостно человечество показало мне, что вечность я прожил зря.
– Не говори так! – сказала Мария.
– Успокойся, чувачёк! Всё можно обсудить! Ты ещё не забыл, что утром хотел стать актёром? – спросил Алик.
– Мне не нужно лицедейское мастерство, – процедил сквозь зубы Охуиил. – Ибо я не испытываю ненависти к себе, и не стыжусь самого факта своего существования.
Алик поник головой.
– Охуиил, мы должны поговорить, – сказал Ариил.
– О чём беседовать собрался? О людской благодарности, что темнее ночи? К тому, как они обходятся с несущими добро? Иль как благословляют убийц своих, отдавая им все блага и почисти мира своего? – сказал Охуиил.
– Охуиил, прекрати это, немедленно! – пошёл на него Ариил.
– Приказывать мне ты право не имеешь. И не должен даже пробовать, если не хочешь, чтоб операции сей ускорил я начало. Отчёт мой уже готов, и против него ты ничего не сможешь сопоставить. Они должны познать на себе, что значит «гнев ангела», как уже познали однажды, но совершенно забыли преподанный им урок, – сказал Охуиил.
Он сделал шаг по направлению к Алику и сказал:
– Бу!
Алик в страхе сделал два шага назад и ухватился руками за шею. Взглядом, наполненным ненависти, Охуиил посмотрел на Ариила и сказал:
– Мою историю им поведал ты? Тогда не обижайся, если я поведаю нашим друзьям о том, как ты однажды обошёлся с теми, кого сегодня так яро защищаешь.
– О чём он говорит? – спросил Алик.
– Не делай этого! – сказал Ариил.
– Тогда расскажи им сам. Расскажи, о том шаге, от которого я тщетно пытался отговорить вас, о том, как щелчком пальцев, уничтожил город. Расскажи о том, как кислотный дождь лил на голову людям, о детском плаче, который навеки застыл в наших ушах. Расскажи мне, пугают ли они тебя или заставляют получать немыслимое удовольствие? Отойди, если не хочешь, подвергнуться моему суду, который заслужил ты, не меньше остальных.
– Чувак, это правда? – спросил Алик у Ариила.
– Какая разница? – крикнул в ответ Ариил.
– Для меня имеет значение. Если бы не имело, я бы не спрашивал, – перешёл на крик Алик.
– Это была Содома. Они были зачаты в грехе. Этот город погряз в грехе получше всех современных мегаполисов, – сказал Ариил. – Ты не видел, как этих детей вытаскивали из утроб матерей, большинство из них умерщвляли на месте. О масштабах первобытной коррупции и проституции. Можно часами перечислять те гнусности, которые там творились. Этот город было уже не спасти, он заслужил ту крайнюю участь, которая его постигла.
– Оправдывать себя, можешь сколько угодно ты, – сказал Охуиил. – Но, крики детей малых, кожа которых расплавляется от прикосновений с серной кислотой, никуда не денутся из головы твоей. Это наваждение, оставшееся нам в подарок от наших собратьев.
– Ты и демонов собираешься оправдывать? Ты и без меня знаешь, что среди них не было ни в чём не повинных, – сказал Ариил.
– Я сказал вам тогда, что внемлют люди плохому примеру, и поспешат повторить действия наши. И станут нашим отражением. Мы сделали их теми, кем они стали, и мы должны исправить нашу ошибку, – сказал Охуиил. – Так почему бы мне не начать исправлять её прямо сейчас?
– Друг, – обратился Алик к Охуиилу. – Не надо злиться на людей, только из-за того, что твои сородичи обзывают тебя «нигером».
– Не зли его, Алик! – сказал Ариил. – Охуиил и без тебя знает, что у него чёрные крылья!
– А почему у тебя их нет, Ариил?! – сказал Охуиил. – Почему, после ряда безжалостных и беспричинных потопов и крушений, устроенных тобой, ты остался белокрылым? А стоило мне защитить ребёнка, от изнасиловавшего и убившего его мать опричника, меня сразу клеймили.
– Я не позволю твоим намерениям сбыться. Я остановлю тебя, любым способом, – сказал Ариил и обнажил меч.
– Чтож! Да будет так! – сказал Охуиил, доставая меч из ножны, и побежал на Ариила.
Ариил с лёгкостью отбил первую атаку, но Охуиил не собирался отступать. Сталь вновь соприкасалась со сталью, и каждое это соприкосновенье сопровождалась ярким, ослепляющим металлическим блеском, который можно было наблюдать на земле. Ангелы больше не скрывали своей природы и спокойно летали над крышами зданий. Крылатые бойцы сосредоточились только друг на друге, и уже не замечали ничего вокруг. Мария и Алик молча, стояли на крыше, наблюдая за разборками ангелов. Иногда ангелы разлетались, чтобы разогнавшись продолжить атаку.
Являясь бессмертными ангелы не жалели не себя не друг друга. Новоиспечённые раны залечивались сразу, прямо в бою. Бой продолжался долго. Ариилу помогал его опыт, Охуиилу – его гнев. Ариил пытался угомонить приятеля, но тщетно. Зато, Ариилу с лёгкостью удавалось блокировать атаки Охуиила, и ранить его самого, и за время боя он получил немного порезов. Охуиил же за время боя получил большое количество ранений, и только вначале пытался вылечить их.
Но, конец этого боя был весьма неожиданным. В полёте, врезавшись друг в друга, и проткнув животы друг другу, они вместе налетели на кирпичный чердак здания, в котором располагался «уголок расставаний». Чердак развалился, двое ангелов оказались на груде кирпичей.
Охуиил встал первым. Вытащив из своего живота меч и пнув Ариила в живот, он взлетел над крышей.
– Ариил! – крикнула Мария и побежала в сторону чердака.
– Мария, куда ты? – крикнул ей Алик.
– Нет времени! Останови Охуиила! – крикнула Мария и покинула крышу.
– Как? – запоздало спросил у неё Алик.