Кроличий остров или идиотическое подражание Стивену Кингу Глава 2

Глава 2. Инженю. За три дня до вышеизложенных событий.

Река высвободилась из скалистого ущелья в шестидесяти километрах от нового места нашего повествования и растеклась по равнине. Здесь она стала относительно широкой, а течение более спокойное. Вода шумела на шиверах и отмелях вблизи берегов. На глубоких местах, по ходу течения, закручивались воронки. На мелководье топорщились пни с корнями, коряги и стволы деревьев, нанесенные сюда половодьем. У правого обрывистого берега русло реки более глубокое, а течение быстрое. Левый берег пологий. По обеим ее сторонам растет тайга. Августовское солнце, ушедшее далеко за полдень, скользит по правому берегу реки. По камням узкой, от подножья обрыва до воды, прибрежной полосы. По почерневшим стволам топляка, уже кое-где занесенного галькой и песком. По желтеющим листьям ивы. По золотистой коре сосен, листьям ольхи и берез, кустарникам и зеленой траве. Пробивается до округлых, покрытых тиной, камней на дне реки. На ряби, на поверхности воды плавают тысячи серебряных парусников.
На опушке небольшой поляны, что на левой пологой стороне, растет невысокая, но с толстым стволом и густой раскидистой кроной сосна. Высокие, несколько неряшливые заросли черемухи и ольхи, полтора десятка молодых берез. А по краям, у воды, приютилась редкая поросль ивы. Небольшая птица вылетела из куста, но сразу резко развернулась и устремилась обратно. Неизвестно откуда на нее свалился ястреб-тетеревятник. Сбил ее с лета и обе птицы упали в траву. Но, пичуга вывернулась из когтей пернатого охотника. Часто взмахивая крыльями и отчаянно попискивая, быстро полетела к зарослям ольхи. Ушла от опасности, все, ушла. Ястреб поднялся от земли. Всего в несколько взмахов своих крыльев догнал ее. Удивительное несоответствие в ощущениях от частого мелькания крыльев маленькой птички и редких, но стремительных в своей скорости, ястреба.
Под сосной стоит палатка с открытым для проветривания входом. Возле палатки прислонились к ее стенке резиновые сапоги-болотники. Метрах в десяти, в стороне под ольхой, сложена хозяйственная утварь, накрытая брезентом. Два ящика, лопата с коротким черенком, три канистры с бензином, двуручная пила и еще что-то. В противоположном направлении от палатки, почти у берега реки, сооружен таган с кострищем под ним. Таган – два деревянных столбика, вкопанных в землю по обеим сторонам кострища. К ним прибита гвоздями перекладина. На перекладине висят крюки, сделанные из стальной проволоки. На крюках покоятся - котел, накрытый крышкой и чайник. Чуть поодаль от костра, на вбитых в землю кольях, сиротливо приютились вверх подошвами два кирзовых сапога. В метре от этого сооружения стоит чурка для рубки дров и другой надобности. К чурке прислонен топор. А сверху ее стоит металлическая кружка с чаем.
Рядом с чуркой на раскладном брезентовом стульчике сидит человек. В одной руке у него журнал, а в другой он держит карандаш. Изредка, задумчиво, можно даже сказать, мечтательно смотрит на реку. Подергивает себя за бороду и что-то записывает карандашом в журнал. Похоже, на путевые заметки или метеорологические наблюдения. Кажется, это геолог. А вот и ошиблись. Он разгадывает кроссворд. Костер погас и сильно дымит. Пахнет сгоревшей свиной тушенкой в жестяной банке, шелухой от лука и еще чем-то. Наверное, для того дымит, чтобы отгонять комаров или мошку. В середине августа комаров куда, как меньше. И налетов мошки существенно поубавилось. Мошка – о, этот бич божий, каратель рода человеческого!
Человек, сидящий на стульчике, мужеского полу. Одет он в выцветшие, вытянутые на коленях, голубого цвета спортивные штаны и зеленую куртку военного покроя. На ногах сандалии. На пятке правого черного цвета носка, виднеющегося в сандалии, большая, протертая дыра. На левой ступне, в районе большого пальца тоже дыра в носке, но поменьше размером. На голове, в районе затылка, седеющие русые волосы расступились, давая простор лысине. Точь-в-точь, как у католического священника. Лицо украшает великолепная окладистая, кучерявая борода. Тоже, седеющая. Борода для него, как прижизненная значимость или гордость. Возраста он под пятьдесят восемь – пятьдесят девять лет. Роста высокого, хорошего физического сложения. Немного косолапит правой ногой. Прозван он матушкой и отцом Инженю. По фамилии - Бобовский. Когда бабка-повитуха принимала его при родах, посмотрела она на младенца и горестно вздохнула:
- Ох, внучок, ох внучок. Не в добрый час ты на свет появился. Не на счастье свое. Не на счастье.
Основными страстями в его жизни были – поднимание гирь, борьба на руках, чтение книг, разгадывание кроссвордов, пристрастие к спиртному и крайне бестолковое ведение своих или поручаемых дел. По-принципу: помести его в пустую комнату без окон и дай ему металлический шар. Он его или разобьет, или потеряет. Ну, как в анекдоте! Впрочем, у него было одно несомненное преимущество перед другими. Великолепная энциклопедическая память. Она позволяла Инженю умело пользоваться изречениями известных писателей, философов, прохиндеев или цитатами из Библии при спорах и диспусах. Что сказал Гегель о вреде вина? Пожалуйста, нате, получите ответ. С каким счетом сыграли в крикет в 1927 году сборные Момомбо и Матумба? Готово. Если заковыристый вопрос ставил его в тупик, а подходящих ответов не находилось, он прибегал к испытанному способу ведения диалога. Отмалчивался со смущенной и загадочной улыбкой. Я то, мол, знаю – а вы? Если, кто-нибудь поднимал гири больше раз, чем Инженю, или перебарывал его на руках, то лицо у того становилось бледным от злости. Он начинал скрипеть зубами, как будто глисты начали бить в колокола в толстой кишке.
После службы в армии Бобовский обзавелся высшим образованием. Так, на всякий случай. Было такое поветрие. В нынешние времена с этим делом стало как-то спокойнее. Диплом защитил на «отлично». По окончании университета ступил на скользкую стезю науки. Похоже, она - эта самая стезя, его не сильно и привлекала. Нужно же, где-то работать и чем-то заниматься. При этом, не сильно утруждая себя этим занятием. Ну, и доработать до пенсии. Очень даже, желательно - до хорошей. Пока он учился в университете, приобрел галантные манеры. С особым шиком целовал ручки дамам. Это нужно видеть. Как они от такого внимания к ним закатывали глаза! О!
Подули новые ветры. Возбудилось не только государство, но и общество. Научная интеллигенция оставила свое низкооплачиваемое поприще и в предвкушении больших доходов двинулась на поиск Эльдорадо. Инженю предложили поехать в Суммы, за счет государства, для изучения основ пчеловодства. Ну, кто же от такого подарка судьбы откажется! Да, на дармовщинку-то! Оставив в покое опостылевшую ему науку, он поехал туда и это самое дело изучил. Возможно, научная интеллигенция и потеряла одного из видных своих представителей. В предполагаемом будущем. Возможно, возможно. Как знать? По возвращении оттуда, так и несостоявшийся наукотворец опять подергал себя за бороду и решил. И эта новоприобретенная профессия для него не подходит. Никак не подходит. Не катит. Не стоит дальше, и думать об этом. Встревоженные перспективой возможного сотрудничества с ним пчелы, от такого известия успокоились и полетели по своим делам. Чего чего, а дел у них хватало с избытком. Полученное в Суммах новое образование, лицензионно, позволяло ему авторитетно рассуждать о перспективах развития пчеловодства в Восточной Сибири. Жаль, что у него не хватало времени писать статьи или научные работы по этой тематике. И публиковаться то там, то сям. Между прочим, хороший способ выйти в люди. Практического опыта nein. А теории … ! Страна Советов, пока, еще существовала. Тряслась, как в лихорадке, корчилась, но еще существовала. Между всеми этими событиями он женился.
Недолго птичка горевала. Ушла зима, пришла весна. Инженю Бобовский, вместе со своим закадычным другом Сержем Дедушкиным, решил открыть первое реальное, самостоятельное дело. И не понарошку, а взаправду - всамделишное. Разводить кроликов - этих милых, ушастых созданий. Благо, у Дедушкина был свой дом в черте города, а у Инженю опыт их разведения. Знакомый еще с детства. Забрезжило светлое будущее, замаячило. Но! Опять это - Но. Тут нужно сказать, что один стоил другого. Их нужно было близко знать. Есть большое подозрение, что прапрадед у них общий. Очень похоже, что звали его Маниловым. Их обоих связывало университетское прошлое. А какие упоительные вечеринки они закатывали в однокомнатной квартире Бобовского. Пока, еще холостяка. Она досталась ему в наследство, после смерти матери. Один из их общих друзей виртуозно пел и играл на шестиструнной гитаре. Вся компания называла его «Цыганом». Как он пел, как играл – Сличенко не зазорно было бы взять у него несколько уроков. Так, отвлеклись.
О чем бы Инженю и Дедушкин между собой не говорили о новом деле, какие планы не строили, только кролики всегда хотят кушать что-нибудь полезное для себя и пить теплую чистую воду. Особенно зимой. Можете в этом не сомневаться. Так написано в авторитетных пособиях. А зимы здесь суровые. Ой, ой, ой! А клетки из экономии сделали холодными. По-видимому, крепко засела в их головах, услышанная в бытность учебы в университете, на парах по «Истории КПСС», фраза:
- Экономика должна быть экономной. На чем угодно, но только не на членах Политбюро и их семьях.
Радужные ожидания обоих компаньонов растворились в постоянно возникающих перед ними проблемах и трудностях. Повседневный тяжелый, многолетний труд, ведущий к успеху начатого ими предприятия, не входил в жизненную концепцию Бобовского.
- Терпенье и труд, все перетрут, - Изречение древнего мукомола. Владельца двух ручных жерновов. Возраст 27 лет и при этом давно болен хроническим артрозо-артритом. Найдено в Месопотамии. 2 век до нашей эры. Свидетельства о полисе медицинского страхования не обнаружено.
Пощипав, для приличия, свою бороду, Инженю решил, что овчинка, пардон, крольчинка, выделки не стоит. А тут еще и Гермес, не ко времени, отвлекся куда-то по своим делам. Друзья-товарищи рассорились, а кролики передохли. Как поется в одной песне – один на север, а другой – на юг.
И снова, Инженю Бобовский недолго горевал и страдал. Ох, и любит Господь Вседержитель сирых. Ох, и любит! Любит и пригласил счастливчика, отмеченного его благодатью, на второй тур танца.
- Все в фермеры! Даешь фермерское движение! Накормим и перекормим народонаселение страны за 500 дней. Давайте дружно сделаем то, что не смогли сделать те?, за семьдесят предшествующих лет, - загремел с главной трибуны страны призыв, - Улучшим на 10% основные показатели сельского хозяйства в сравнении с 1913 годом. Мы наш, мы новый мир построим, перестроим и застроим.
Кому, как не бывшему комбайнеру со Ставрополья знать, о чем говорить. Ну, что у нас за страна? Почему, простую и естественную в своей сути вещь нужно делать героическими рывками, как в конвульсиях? Никита Сергеевич и Михаил Сергеевич. Нужно что-то делать с именем Сергей. Убедить родителей, так, на всякий случай, не называть хотя бы 30 ближайших лет этим именем своих нарождающихся сыновей. Во имя спокойствия русского народа и во благо для родного Отечества. От греха подальше! А если уж очень им этого захочется, отправлять их на жительство в Европу или США. Со всеми вытекающими для тех последствиями.
Свежо предание … . И Инженю решил вступить в ударный отряд будущих фермеров. Этакий, нью-пятидесятник–просветитель. Двинуться, так сказать, в их рядах на борьбу с наступающим голодом и разрухой в клозетах. Оформил на себя в аренду землю. Получил от государства ссуду, технику и прочее сельскохозяйственное оборудование. Нагородил перспективных планов. Все, что можно было перемещать, перевез на собственную землю. Выкопал в ней и на ней под жилье землянку. Вот, не нужно было в детстве читать много книг о партизанах. Может не пойти на пользу. Хотя, строевого леса растет вокруг, т.е. на своем же участке …! Сдается, что как коренной городской житель, двинувшийся на поприще освоения сельского образа жизни, он не знал, как держать в руках топор. Нет, здесь что-то не так. С лопатой-то он умел обращаться. Не на городском кладбище работал. Кажется, научился, когда работал на даче у жены. Нет, на дачу жена его силком волокла. В общем, навыки работы с лопатой он где-то приобрел. Небольшая ремарка. Землянку он строил не один, а с настоящим кандидатом физико-математических наук – соседствующим с ним другим фермером. Позднее, канфизмат понял, что пора завязывать с этими новациями. Благоразумно вернулся в город, в свою привычную для него среду обитания. Интересно, что и с диаметром вытяжной трубы для печки он ошибся. Кто же для такого дела использует трубу диаметром семьдесят миллиметров. Да, это вам не уравнение Шредингера. Расчет диаметра трубы куда, как сложнее.
На этом фермерская деятельность Инженю Бобовского и закончилась. Теория в практику не перешла. Денежные средства бездарно растратил. Технику и оборудование частично продал по остаточной стоимости, т.е. задарма. Остальное сгорело при случайном пожаре. Если везет, то везет во всем. Ну, что на это можно сказать. Любит Господь сирых. Везунчик. Опять пришли новые времена - откуда они только берутся. Остаточная стоимость полученных от государства в собственность взрослой техники и имущества, вовремя и, кстати, превратилась в стоимость игрушечных детских машинок. Интересно, во сколько обошелся государству этот обалдуй в поиске осмыслении своего существования. Ведь, ни законченного дела, ни товарного производства, ни налогов. А, сколько еще тогда по стране таких было? Куда ухнул потраченный на них бюджет? Сами догадались? Или кто подсказал?
Перед Инженю опять встал вечный треклятый русский вопрос: «Что делать дальше?». И ни какого просвета. Хотя бы одна подсказка, подходящая для Бобовского. По-душе, так сказать. На его счастье подвернулся под его ленивую руку старый товарищ, который предложил создать совместное с ним предприятие. Есть большое подозрение, что когда этот старый товарищ шел, однажды ночью, на темной улице, его звезданули чем-то тяжелым по голове. Иначе, нельзя объяснить его решение связаться с этим горе-фермером. Что, не был в курсе судорожных его метаний по жизни? Сдается, что после того происшествия с ним, у него голова совсем плохо соображала.
Решили на земельном участке Инженю выращивать черную смородину и облепиху. Что-то, вроде плодопитомника. Так, некстати, заболевший этой идеей предприниматель сам туда съездил и нашел место подходящим для такого дела. Ударили по рукам. Бобовский поклялся на коре осины работать не покладая рук и ног. Неосторожный компаньон передал ему полторы тысячи сортовых саженцев смородины и около пятисот кустов облепихи. Построил дом для житья Инженю на свежем воздухе в комфорте и уюте. От землянки цвет лица меняется не в лучшую сторону. Ревматизм, туберкулез. И спьяну меньше шансов угореть. Однажды, зимой, такое чуть было с Бобовским и не случилось. Спас призрак матери-покойницы, которая разбудила его пинками. А, тут! Крыша из шифера, застекленные окна, печь – все, как полагается.
Только скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. А то, и вовсе не делается. Будучи в изрядном подпитии незадачливый фермер дом сжег. Потом, свалил вину на мифических варнаков. Но, шила в мешке не утаишь. Спаслись только он сам и кошка. Саженцы засохли и погибли. А чего еще следовало ожидать? Что называется - ни украсть, ни покараулить. Эх! Стукнуть бы еще раз по башке того компаньона. Глядишь, и прояснило бы там.
Вдобавок ко всему жена дала Инженю отставку. Забрала с собою сына и была такова. Землю из оборота у Инженю Бобовского, наконец-то, изъяли. Ни к чему дурью маяться. Отдохнет от него, матушка-кормилица. Отдохнет.
После всех этих мытарств по жизни наш герой нашел-таки свое призвание. По знакомству устроился сторожем на одной из туристических баз на озере Байкал. Будучи любителем острых ощущений и непредсказуемых по последствиям действий, однажды, приняв на грудь для храбрости, он решил порулить прогулочным катером. Почувствовать себя этаким морским волком, мариманом. Думается, что тот, кто все это для него устроил, был тоже невменяемым. Под управлением супер-капитана катер с разбега врезался в причал. Вот, хорошо, что на катере не было пассажиров. После этого случая, долго его благодушные хозяева раздумывали, куда бы Инженю надежно устроить сторожем в безопасное от него для окружающих место. И оно нашлось! Склад железобетонных конструкций. Здесь он и осел окончательно, доживать остаток своей жизни.
- Для чего родился, на то и пригодился.
Однако, в глазах сокурсников по факультету университета он навсегда остался эксцентричным героем. У них, ведь, все шло в жизни как-то обыденно. Да? Ну, прям скажем, скушновато. Работа - дом, работа – дом, дом-поликлиника-больница. Летом, на худой конец, – дача или рыбалка. Можно, иногда, слетать за бугор повеселить тамошних аборигенов своим присутствием. Детишки сопливые. Медленно они увядают в монотонности жизни. Ни-ка-ких, тебе, приключений. Вот, и пенсия замаячила. Стареют, тяжелеют телом и постепенно омещаниваются. Тоскаа! А здесь, такие головокружительные завихрения! Такие пируэты! Думается, что в жалости к нему, скорее, угадывается тщательно скрываемая зависть. Завидуют? Конечно, завидуют! Еще бы. Приезжают к нему на склад водки попить, поболтать о жизни. А на самом деле, сравнить, кем стали они сейчас, и кем стал Бобовский. Вот, она, настоящая суть жалости. Только, кто об этом скажет вслух? Нема дурних.
Бобовский положил журнал и карандаш на чурку. Взял кружку с чаем и немного отпил из нее. Встал со стульчика и подтянул штаны. Подошел к краю берега. Стал смотреть вниз по течению реки. Замер, как бы прислушиваясь к звукам. Сейчас он ждал своего товарища - Юргена Мартынсона, с которым три дня назад приехал в эти места на рыбалку. Скорее, для него самого, оттянуться и отдохнуть, чем заниматься рыбной ловлей. Поесть ушицы, конечно, не помешало бы. Накоптить пойманной рыбы тоже неплохо. Только, рыбу-то нужно еще поймать. Юрген поплыл на резиновой надувной моторной лодке, к устью впадающей в нее речки Мары. Ставить переметы. Должен был вскоре вернуться.
Звук, похожий на работу лодочного мотора, стал слышен все отчетливее и громче. Самой лодки еще не было видно. Река в этом месте делает плавный поворот за заросший ивняком мыс. Через некоторое время, звук вырвался, зазвенел и растекся по поверхности реки. Из-за мыса показалась подпрыгивающая на волнах лодка с одиноким человеком, сидящим на корме.
Небольшая собака, черно-белого окраса и неопределенной породы, лежавшая в полудреме у потухшего костра, вскочила. Потянулась всем телом и сладко зевнула. Опустила морду к земле и затрусила к Инженю. Села на задние лапы рядом с ним. Навострила уши и стала смотреть в сторону приближающегося к ним шумного плавсредства. При этом, изредка повиливала закрученным в кольцо хвостом. Кличка у собаки была «Ельчик».
Когда он появился на свет, китаец, работавший тогда на складе, дал ему прозвище «Ель-цин-чик». На языке киданей это означает - собака, родившаяся под елью, т.е. под деревом. В углу склада, у забора росла ель. Со временем, сложное в произношении слово упростили до «Ельчик». Так, оно к псу и прижилось. Как охотничья или промысловая собака он был бестолков и бесполезен. Даже, если у него был наследственный признак лайки – кольцом закрученный хвост. Городской пес, что с него взять. При случае прихватить влюбленного зайца, не ко времени задумавшегося о зайчихе, или зазевавшуюся птицу он мог. А в остальном так …. Пройди мимо него с ленцой волчонок, Ельчик рванул бы от того прочь со всех ног. Повизгивая от жалости к себе. Будить спящих сторожей на складе - это да! Вот его профессия и его обязанности. Потому как, у него там прописка и основное место жительства. Каждый должен заниматься своим делом. А здесь он в отпуске, на отдыхе. Странные у пса были привычки. Обожал вылизывать пустые пивные бутылки или банки из-под пива. Положи рядом мясо на косточке и жестяную банку с остатками пива. К бабке в гости не ходи. Будет катать по полу банку, и вылизывать ее. Мясо можешь спокойно забирать. Не укусит. Так, поворчит для приличия. Похоже, что отец у Ельчика был хроническим алкоголиком. Вот, и наградил его такой скверной наследственностью. При другом случае, пес любил садиться в нос лодки. Как только лодку начинали спускать с берега на воду, он размашисто прыгал в нее. Оглядывался на людей через плечо и всем своим видом, как бы, говорил:
- Так, я на месте. Все в порядке. Поторапливайтесь.
Когда лодка мчалась по воде, ныряя вверх-вниз на волнах, пес вытягивал навстречу ветру и мелким брызгам воды свою морду и прижмуривал глаза. Веки их подрагивали, усы топорщились, уши прижаты:
- Парни, давайте вперед, только вперед, - уморительная картина.
Сейчас он вместе с Инженю ждал Юргена Мартынсона.


Продолжение следует ... .