Володькино лето

Посвящается моему дедушке — Козлову Владимиру Максимовичу


Глава 1

Лето в этом году выдалось особенно жарким, дождя не было с середины мая. Июль стоял в самом разгаре. На грунтовой дороге, ведущей из нашей деревни до асфальта, лежала пыль толщиной с ладонь. Посеревшая трава и придорожные кусты были похожи на неокрашенные картонные декорации. Всё покрылось серой мукой, и ветер, который изредка нарушал тишину, немного сдувал эту пыль, даря глоток свежего воздуха. Палящее солнце безжалостно изливало свой обжигающий свет на землю и по безоблачному, бледно-голубому небу по которому изредка кружил голодный соколик. В воздухе стояла тишина, нарушаемая стрекотом кузнечика. Природа замерла, и казалось, все ждали дождя, но только не стая пацанов, живущих в Хворощёвке и гоняющих на своих велосипедах по этой дороге на реку. Была у них забава: разогнаться как можно быстрее и поднять пыль столбом. Это было своего рода соревнование, ведь тот, кто отставал, оказывался в пылевом облаке от тех, кто впереди. Володька среди всех был самый младший и не поспевал за остальными. Когда они с мальчишками приезжали на реку, у него на зубах всегда скрипела дорожная пыль.
— Эй, Михай! Я же просил тебя ехать потише! Мне ничего не видно за вами! — сказал Володька.
— Ничего! Мы же купаться ехали. Сейчас нырнёшь, и всё прояснится у тебя, — ответил Михай, и все дружно засмеялись.
— Ну-ну… — сказал Володька. — Только обратно едем потише, я не хочу домой приехать грязным.
— Хорошо, — сказал Михай. — Будем ехать медленнее. Всё равно в мокрых штанах крутить педали неудобно.
Михай был в компании самый старший, ему на тот момент было уже 12 лет. Отец его, Егор Валентинович, танкист, дважды горел в танке, вернулся с орденом и сел за рычаги «Сталинца». Мужик простой, справедливый. Мише всегда наказывал:
— Вот, Мишка, видишь, Володька-то у вас малой самый... Ты за ним приглядывай, защищай от ваших там стервецов, особенно от Сашки.
Миша был характером в своего отца и на правах старшего следил за порядком. А к отцовым наказам относился очень ответственно и за Володю всегда заступался. В их команде было ещё двое ребят — Сашка и Петька, им обоим было по 10 лет, жили они в соседних домах. Сашка был задиристый, но трусоват и свою силу по первой пытался показать на Володьке. Миша пресёк его, с тех пор он к Володе только придирался, всячески пытался подколоть или выставить на смех. Петька был относительно спокойным, но мог и кулаки пустить в ход, если что-то было не по его. Особенно когда что-нибудь делили между собой. Петька очень рьяно отстаивал свою собственность и не любил делиться с другими. У них с Сашкой постоянно были ссоры, которые Михай тормозил.
Володьке было семь лет, через месяц исполнялось восемь. Он очень переживал по поводу своего отставания в возрасте и с нетерпением ждал свой день рождения. Его отец, Максим Алексеевич, бригадир тракторной бригады, тоже фронтовик. Прошёл всю войну и дошёл до Берлина. Всегда говорил:
— Володь, всему своё время. Вырасти всегда успеешь. Ты главное ничего не бойся!
И Володька старался следовать словам отца.
Речка была широкая, с высокими песчаными берегами. У ребят было своё любимое место у реки, там, где она поворачивала, делая дугу. Там на крутом берегу росла большая старая ива, её толстые ветви склонялись прямо над водой, свесив свои красивые кудри. Ребята прыгали с её массивной ветки в воду. Володька боялся залезать на неё, так как высота была метра четыре, и первое время он заходил в воду с берега и смотрел, как остальные прыгали, ныряли и делали разные пируэты с дерева. Ему было очень завидно, глядя, как другие с криками прыгают в воду. Но в этот раз всё было иначе.
Прошлым днём Володька один ездил на реку и сам решился на свой первый прыжок. Он не мог этого сделать при всех, потому что, когда остальные хором ему говорили: «Давай! Не бойся! Это не страшно!», — он начинал бояться ещё больше, потому что выглядело это как выступление перед публикой. Сейчас же он был один и мог сконцентрироваться. Минут пять он стоял на этой ветке и смотрел, как тёмная вода течёт и закручивается под ним, но он понимал, что должен это сделать и что другого пути вниз нет. В очередной раз взглянув на реку, он вспомнил слова своего отца.
«Я не имею права слезать с этого дерева, иначе я подведу отца, а он в меня верит!» — подумал Володька, зажмурил глаза и прыгнул.
Вода в этой реке никогда не прогревалась из-за большой глубины и сильного течения, и в этот день вода была ледяной. Но он купался и нырял несколько часов. Ему так понравилось и увлекло, что он даже забыл про то, что мама утром просила его помочь полить огород.
— Ну что, рыболов, сегодня кого ловить будешь? — спросил с издёвкой Сашка.
— Мы пошумим немного, рыбу к берегу будем подгонять — гляди, поймаешь кого.
Подколол Сашка и начал снимать свои штаны.
— Рыбу отец вчера наловил, сегодня думаю понырять с дерева, — спокойно ответил Володька.
— Да лаааадно заливать! Ты залезь-то наверх сначала… И то уже достижение будет. Ну, обратно слезть, так и быть, помогу тебе, — ехидно усмехнулся Сашка.
Володька хотел было, как обычно, смолчать, но тут у него вырвалось:
— Помоги лучше себе вынырнуть, когда я сверху прилечу!
Володька взглянул на удивленного Михая.
— А может, поспорим? — ухватился за слова Сашка.
— На твой складной нож. — Сашка с прищуром смотрел на Володю.
Воцарилась тишина, все смотрели на него и ждали ответа. Володька понимал, что придётся спорить, потому что Сашка просто так не отвяжется.
— Хорошо. Если проиграешь, заберу твой кожаный бардачок от велика. Идёт? — И Володька протянул руку.
— Идёт! Михай, разбей нас! — Сашка пожал руку, а Михай разбил, удивлённо посмотрев на Володьку.
— Ты поаккуратнее там, не выделывайся… — сказал он ему только и отошёл ближе к дереву.
Володька, не раздеваясь, в штанах и рубахе полез на дерево — он уже знал, на какой сучок наступить и за какой ухватиться, чтобы сподручнее залезть на ветку. Быстро заскочив на дерево и уверенно встав на ветке, он крикнул:
— Ловите!!! Бомба!!!
После чего прыгнул, поджав под себя ноги.
Сашка не ожидал такого быстрого прыжка, он думал, что Володька испугается и не полезет, максимум попытается залезть на ветку. Но здесь был безоговорочный провал: в течение одной минуты Володя очутился на ветке и спрыгнул с неё.
— Быстро ты окунулся… Прямо как не в первый раз… — улыбнувшись, сказал Михай и повернулся к Сашке: — Сань, а ты ключи свои можешь из бардачка вытаскивать.
Сашка, не поворачиваясь в сторону Володи, пробурчал:
— До дома доедем, там вытащу.
Володька смотрел на реку и улыбался. Он сам не замечал этого. Внутри него горела уверенность в себе, как будто луч света пробил тучи и осветил его лицо.

---

Глава 2

Спокойное августовское утро. Тишину в комнате нарушает ход часов на стене, на которых пока только четверть седьмого. Мать шуршит вещами в сенях, собираясь идти в сарай доить корову, отец уже ушёл на работу в поле. В этом году из-за засухи уборка началась раньше на полмесяца. Сестра Дуся тихо спит в своей кроватке, но Володька уже открыл глаза и просто лежал на спине, глядя на потолок и стену напротив. Солнечный луч сквозь листву яблони за окном прорезался в комнату и рисовал на стене узоры, похожие на разные фигурки из теней. На кровать запрыгнула кошка Муся, она увидела, что Володька уже не спит, и легла колечком у него в ногах. Он лежал и думал: «Какой хороший сегодня день, наконец-то он наступил!» Сегодня наступил день его рождения. День и действительно обещал быть хорошим: на улице было тихо, а на небе не было ни облака.
Володька не мог долго лежать и ждать, пока день разгуляется. Сна не было ни в одном глазу, и хотелось уже выйти из дома на улицу. Недолго повалявшись, ,он аккуратно взял Муську на руки, тихо слез с кровати и на цыпочках вышел из комнаты. В сенях он оделся и вышел на улицу. У дома, под окном, была скамейка, на ней он сел дожидаться маму, которая ещё не вернулась с утренней дойки. Он ждал свой подарок, но знал, что дождётся его, когда вернётся отец. Не дождавшись, Володька пошёл в сарай.
— Мам, а когда папа вернётся? — спросил он, войдя.
— Не скоро. Иди поспи ещё, чего вскочил в такую рань? — ответила мать, переливая надоенное молоко в банку. Потом повернулась к Володе, подошла, с улыбкой обняла и поцеловала в щёку: — С днём рождения, сынок! Папа в обед заедет с работы поздравить тебя.
Володька воодушевился от этой новости.
Позже, позавтракав, он пошёл к бабушке Вале. Жила она на другом краю деревни, а идти до неё было минут пятнадцать. Володька любил гулять до неё: пока дойдёшь, обязательно кого-нибудь да встретишь… И этот раз не был исключением. По дороге, когда он проходил мимо Петькиного дома, он услышал:
— Привет, Володь!
Оглянувшись, он увидел Петьку у штакетника.
— Привет, Петро! Чем занимаешься?
Петька был ещё с заспанным лицом:
— Да только встал, на рыбалку собираюсь … Ты куда в такую рань идёшь?
— Я к бабушке, у меня сегодня день рождения!
— Здорово! Поздравляю тебя! Будешь пирог? У меня мама только что испекла. Давай кусочек тебе вынесу?
— Нет, спасибо! Я только позавтракал. Мне надо места на бабушкины пирожки оставить…
— А ты ловил когда-нибудь красного карася? Я как раз сейчас собираюсь пойти половить…
— Нет, а где они водятся?
— Да в нашем болоте… Пошли со мной, научу!
— Давай! Только у моей удочки крючка нет. Я оторвал недавно на реке…
— Удочки нам не нужны! Ловить будем сачком. А крючки я тебе подарю и грузил насыплю!
— Идёт!
Петька впустил Володьку к себе на участок, и они пошли в сарай за сачками и вёдрами.
— Мааам, мы с Володей будем на пруду! — крикнул Петька, проходя мимо открытого окна из которого пахло свежеиспеченным пирогом.
— Хорошо! Будьте аккуратнее! Здравствуй, Володь! — донеслось в ответ из окна.
Дом Пети находился у оврага, к которому вёл крутой склон. Внизу находился небольшой, заросший ряской пруд. Володька знал про это болото, но никогда бы и не подумал, что оно кишит рыбой…
— А как мы их будем ловить? — спросил Володька.
— Я тебе всё покажу, там не сложно, главное — резкость и плавность, — загадочно ответил Петька.
На заднем дворе была калитка, за которой была лестница, ведущая к пруду, от которого доносилось кваканье лягушек. Они спустились по деревянным ступенькам, и Петька, сев на корточки у края берега, сказал:
— Смотри. Видишь, ряска шевелится и чавкает?
Володька тоже присел на корточки и стал вглядываться. И действительно, прямо в метре от берега, он увидел, как ряска в некоторых местах с чавканьем шевелится.
— Да, вижу! Это караси? — догадался Володя.
— Да. Они поднимают мордочку к поверхности и едят ряску. Поэтому так чавкают. Смотри, как его надо ловить: сначала плавно подносишь сачок к воде, только ооочень плавно, а то резкие движения он видит и сразу уходит. А потом, как приблизишься, делай резкий толчок прямо под карася и поднимай! — сказал Петька и резко дёрнул сачком в воду. По движению рук и скорости удара, было видно, что Петька уже мастер в этом деле. Он поднял сачок, с первой попытки в нём плескался карась размером с ладошку.
Карась был совсем другой, нежели те, что Володька ловил в реке на удочку. Он был золотистого цвета с красными плавниками и хвостом. Такого он видел впервые:
— Ого! Вот это красавец! Ни разу таких не видел! Я не знал, что здесь водится рыба, да ещё такая!
Володьке не терпелось самому поймать рыбу таким интересным способом. Но это оказалось не просто. Как только он делал рывок, карась уходил. Нужна была сноровка. Кроме резкости, рывок нужно было делать под острым углом. Петька показал ещё раз, как надо правильно делать приговаривая:
Ты неправильно делаешь! Как-будто сачком кашу мешаешь… Чего ты его мокаешь? Карась тебя сверху сразу засекает! Ты его так никогда не поймаешь!
С третьего раза трофей попался. Это было необычно и захватывающе. Володька очень увлёкся рыбалкой и не заметил, как исчезли тени и настал полдень. Надо было возвращаться домой.
Подойдя к дому с половиной ведра карасей, он увидел отцовский «Иж» и очень обрадовался. Володька забежал в дом, когда семья садилась за стол обедать. Отец уже сидел за столом.
— Ну что, именинник, садись! — сказал Максим Алексеевич и хитро улыбнулся.
Володька сел напротив и бегло затараторил:
— Я там это… Столько рыбы наловил! С полведра карасей! Да каких… Они рыжие! Краснопёрые!
— Ладно, Бог с ними! Не карасей же весь день ждёшь? — спросил отец.
— Угу, — кивнул Володька.
— Ну, иди, на полатях лежит твой подарок. Доставай!
Володька спрыгнул со стула и подбежал к печи. Вмиг по приставной лестнице он запрыгнул на полати и нашёл там большой свёрток. Спустившись вниз и развернув обёрточную бумагу, Володя увидел новое, ещё в масле, велосипедное колесо двадцать четвёртого диаметра и две новенькие покрышки. Как раз на его «Орлёнка». Давеча он на своём «Орлёнке» налетел на пень, когда ехал по лесной дороге. Несколько спиц выбило — не страшно… А вот восьмёрку выпрямить так до конца и не получилось. Сначала от радости Володька не знал, что сказать. Он держал в руках блестящее колесо и не мог оторвать от него взгляд. Единственное, что он смог выдавить:
— Ух тыыыы!
Потом, когда нагляделся на свой подарок и вернулся к столу, сказал:
— Пап, мам, спасибо! Я именно о таком мечтал! Я целый месяц только об этом и думал!
После обеда Володька поставил новые покрышки и колесо на свой велосипед и поехал к бабушке, на обещанные ею пирожки.

——


Глава 3

Прошло несколько дней, лето перевалило за середину августа и неспешно приближалось к завершению. Тёмные, свинцовые тучи нагоняли тоску. На полях урожай был уже убран и уложен в связанных стогах. Веяло прохладой, которая намекала, что жара отступила до следующего года. Во дворе ветер трепал развешанное на веревках бельё, освежая кипельно-белые наволочки и простыни. Субботнее утро прошло в заботах, дело шло к обеду. Володька во дворе работал с отцом, помогал с ремонтом мотоцикла. Он накинул рубаху с рукавами, так как ветер был порывистый и довольно прохладный. Отец же был в одной майке и на погоду особо внимания не обращал. На какое-то время Володя сел на лавочку и просто смотрел, как отец разбирает и откручивает детали на своём «Ижаке», ему было интересно наблюдать что и как откручивается. Периодически Володька подавал нужный инструмент и спрашивал у отца:
- А что это то такое? А для чего это нужно?
И так было до определённого момента, пока Максим Алексеевич не разобрал двигатель, добравшись до нужного сальника. Закончив работу, он присел на скамейку рядом с Володей и закурил папиросу. Взглянув на свои «Командирские» часы сказал:
Значится так! Время у нас полпервого... Нормально! Егор уже должен быть дома. Володь, сгоняй к Шапошниковым, там Егор Валентинович в город ездил, уже должен был обернуться. Забери у него для меня сальник. Он в курсе, какой. Давай, одна нога здесь, другая там! И пойдём обедать.
Хорошо, пап. Я мигом!
Шапошниковы жили неподалёку, через пять домов за местной небольшой речушкой. Володька был частым гостем у них, так как часто заходил за Мишей и нередко что-нибудь помогал сделать, когда тот просил. Дорога вела по мосту через реку, а потом до самого дома вдоль реки. Напротив домов был спуск к реке, у которой был деревянный мостик. Проходя мимо него, Володька увидел трёх местных девушек, которые были заметно старше него. Они мыли волосы на реке. У них стоял большой алюминиевый таз с золой, которой они промывали свои длинные, русые волосы. Увидев Володьку они стали его подманивать и зазывать:
- Эй женишок, заходи поцелуемся! Али трусишь?
Володька, стесняясь и не поворачиваясь в сторону девчат, пробурчал:
- Не до вас мне… Спешу я!
- Да ты не бойся, подходи!
Что вызвало бурный хохот девчонок. Володька видел их раньше и не обижался за эти усмешки, хоть и почувствовал, как загорелись его щёки. Подходя к дому, где жили Шапошниковы он увидел мотоцикл Егора Валентиновича, во дворе никого не было. Володька аккуратно открыл калитку, прошел к дому и постучал в окно. Дверь открыл Егор Валентинович.
- Здравствуйте, дядь Егор! Я от папки…
- Привет, Володь. Ааа, понял… Сейчас принесу. Подожди пару минут.
- Хорошо.
Егор Валентинович ушел в дом, а следом за ним вышел Миша:
- Привет! Отойдём на минуту?
- Привет Михай. Да, а что случилось?
Они отошли к углу дома, где меньше было слышно. Михай начал издалека:
- Как день рождения справил? Чувствуешь себя взрослее?
- В смысле? Михай ты о чём? Говори напрямки! Зачем позвал?
- Ладно! Вопрос мой тот же, а если конкретно - ты править лошадью умеешь? Скакал верхом?
- Да, конечно! Обижаешь… Мы с папкой не раз колхозное стадо загоняли! Папку попросят Пастуха подменить, он всегда соглашается и меня собой возьмёт… Я и галопом могу, если недолго! А почему интересуешься?
- Не буду сейчас говорить. Времени нет. Долго объяснять. В общем слушай и запоминай: сегодня у нас встреча, тебя тоже беру - пойдёшь с нами. Встречаемся к ночи, как все взрослые спать улягутся. Оденься потеплее, ночью холодно будет и на ноги башмаки надень. За тобой зайду ровно в одиннадцать, будь у калитки. Понял?
- Понял! Буду ждать как условились.
- Добро. До встречи!
Миша ушел обратно в дом. Следом вышел Егор Валентинович и передал Володе сверток:
- Вот, сальник для вашего коня! Папке привет от меня!
- Спасибо дядь Егор! Передам!
- Ну счастливо!
Володька шел домой в раздумьях. Он никак не мог связать воедино то, что пять минут назад сказал ему Миша. Он был в растерянности, его чувство любопытства смешивалось с чувством страха перед чем-то неизвестным и таинственным. Его дыхание участилось, а в груди колотилось сердце. Он всё думал об этой встрече ночью и внутри у него всё клокотало. Но в то же время он был счастлив. Он понимал, что Миша его взял как равного! День только начался, а уже не терпелось, чтобы он поскорее закончился.
Весь день Володя помогал отцу собирать мотоцикл. Он очень любил технику. Постоянно обслуживал свой велосипед, то спицы на колесах подтянет, то втулку переберет, то цепь с подшипниками смажет. А здесь, целый мотоцикл! Володька с удовольствием смотрел процесс ремонта и с усердием помогал. К вечеру, когда Максим Алексеевич закончил ремонт, погода наладилась, ветер стих и небо прояснилось. «Ижак» стоял собранный и полностью готовый к поездке. Максим Алексеевич нажал педаль кикстартера и мотоцикл завёлся с полоборота. Перекинув ногу, он сел на него верхом и несколько раз сильно погазовал. Володька смотрел и жмурился, когда отец в очередной раз выкручивал ручку газа. Двор наполнился дымом и запахом бензина. Наконец перегазовка прекратилась, мотоцикл стоял и ровно работал, нигде ничего не подтекало, по лицу отца Володька понял, что он удовлетворен.
- Ну что? Запрыгивай! Поехали прокатимся, надо же обкатать жеребца! -
Сказал отец, отодвинувшись назад и освободив место перед собой. Володька сел на сиденье перед ним и они сорвались с места. Ветер дул в лицо, донося с полей запах скошенного сена. Рёв мотора будоражил нутро и казалось, что душа бежит позади мотоцикла. Володька ещё ни разу так быстро не ездил, обычно отец вез аккуратно, плавно проходя каждый поворот. Но сегодня мотоцикл рвался вперед и казалось, что он не прекратит набирать скорость. Володька держался руками за руль всей силой, что была в его руках. Ему очень хотелось закричать, попросить чтобы папа сбавил скорость, но он молча терпел и только следил за своими руками, чтобы они не разжались. Наконец, спустя пару километров отец сбавил скорость и «Ижак» начал замедляться. В ушах прекратился свист ветра, стало легче дышать и смотреть вперед.
- Ну ты как? Держишься? - спросил отец.
- Держусь! Дюже быстрый жеребец! Езжай помедленнее, а то мухи в глаза летят…
Ответил Володька, не подав вида, что ему было очень страшно. Дальше отец ехал как обычно, полчаса они катались по местным дорогам. Периодически отец останавливался не глуша мотор и смотрел на двигатель, видимо проверял, все ли нормально работает. Солнце уже уходило в закат, небо окрасилось багровым цветом, Володя с отцом довольные поездкой ехали домой. К деревне вела накатанная колея через поле, по которой Володька с друзьями на велосипедах ездят купаться. Солнце светило им в спину, впереди было широкое поле и две полоски колеи. Володька ехал и смотрел, как узкая дорожка ускользает под них и только их тень бежала быстрее, впереди «Ижака». Домой вернулись к ужину. Максим Алексеевич был явно уставшим, но шел улыбаясь смотря на встречающих. Мать заждалась своих мужчин и уже в дверях вместе с Дусей встречала их. Володя, взъерошенный после поездки, шел за отцом. В дверях он взял сестру за руку и все вошли в дом.

——-


Глава 4

Вечер переходил в ночь, когда солнце уже скрылось за горизонт, но бледное сияние всё ещё освещало нижнюю часть неба. Там, где оно светилось, теплилась розовато-алая дымка, смешавшаяся с молочным туманом на полях. Словно тлеющие угли от костра, медленно угасал день. Этот розовый свет плавно сливался с тёмно-синим океаном, бесконечно разлившимся над головой. Миллиарды звёзд загорелись в синеве и тихо лили свой холодный свет на землю.
На чистом, безоблачном небосклоне висела полная луна. Как бледно-жёлтый фонарь, она освещала крыши домов, кроны деревьев, бескрайние виды полей и виляющих рек, искрясь и отражая её белый свет. Над крышей дома летали летучие мыши, которые в свете луны были видны как днём. Володька сидел под окном на лавочке, смотрел, как они мелькают из стороны в сторону, и слушал, как шуршит в палисаднике ёжик.
Володька собрался уже полчаса назад и просто сидел и ждал. Ровно в назначенное время он увидел силуэт, который тихо двигался вдоль забора в сторону калитки. Володя вышел за калитку — ему навстречу шёл Миша. Он был одет в рубаху с длинным рукавом, поверх которой была накинута безрукавка. Штаны заправлены в кирзовые сапоги, а за спиной висел брезентовый рюкзак.
Володя с интересом посмотрел на Мишу, протягивая ему руку:
— Привет! Ну и здоров же ты темнить! Я извёлся, пока ждал… Говори, куды звал!
— А ты уж поди ночную охоту на волков себе напридумывал? Добро, хоть ружья не взял! — подшутил Михай и продолжил: — Есть дружок у меня один, Васька Калабухов, наверняка знаешь его… Тоже на заречной живёт, недалеко от меня. Ну вот… Ходит он уже с прошлого года на дальний выпас, колхозных лошадей по ночам выгуливает. Вот и мы к нему присуседились. Тоже ходим с ним, подсобить там что или просто за компанию… В прошлом году я тебя не взял — ты малой был ещё, робкий. А в этом году смотрю — посмелее стал. Вот я и решил тебя взять.
— Я бы и в прошлом году пошёл с вами… Ладно! А в рюкзаке что несёшь?
— Провизия: хлеб, картошка, огурцы, соль, вода. Ладно, пошли! Петька с Сашкой уже там с Васькой ждут. Но сразу предупреждаю: сидим до рассвета! Усёк?
— Да! Буду до победного с вами! Зуб даю.
— Ну, погнали!
И они пошли.
Идти было недалеко. Лошадей пасли на колхозном поле в полутора верстах от Хворощевки. Это был широкий луг, поросший травой, который специально ничем не засевали. Находился он сразу за пшеничным полем, раскинувшимся на задах деревни. А так как пшеницу давно убрали, ребята шли по сухому, скошенному полю.
Луна была как никогда крупная и казалось, что висит так низко, что вот-вот упадёт. Её свет обнажал всё поле и посадки впереди и по краям. Идти было легко, воздух свеж и приятен. Володька шёл очень быстро — его ноги сами несли туда, где он ещё ни разу не был. Даже Миша, который был выше его ростом, временами не поспевал за ним.
Минут через пятнадцать они дошли до посадки в конце поля и стали пробираться сквозь её густые заросли. Пройдя её насквозь и выйдя с другой стороны, открылась совершенно другая картина. Перед ними раскинулся широкий нескошенный луг. Его длинные, уложенные ветром травы светились белым светом — словно это было застывшее море в лунном свете под чёрным ночным небом. В нос ударили запахи трав, которые от ночной росы стали ещё душистее и ядренее. Полынь, чабрец, душица и многие другие ароматы наполнили воздух, от которого голова шла кругом.
Володька посмотрел вправо и метрах в трёхстах увидел табун лошадей, спокойно пасущихся в этой благословенной тишине. Они были красивы в свете луны — на их тёмных силуэтах серебром светились спины и головы. Среди взрослых лошадей виднелись маленькие жеребята, которые тоже были спокойны и мирно паслись.
На краю луга, у посадки, светился огонь от костра, у которого сидели Васька, Петька и Сашка. Миша с Володькой пошли на огонь вдоль посадки. Лошади услышали шаги и тревожно подняли головы, смотря в их сторону.
Они подошли к костру. Васька сидел на корточках, помешивая палкой угли. Он был заметно старше ребят — на вид ему было лет шестнадцать, крепкого телосложения, выше ростом, а на лице уже были маленькие усики. Петька с Сашкой грели руки над огнём. Увидев Володьку, Васька встал и, усмехнувшись, спросил:
— А кто это к нам пожаловал? Неужто Володя Козлов, сын Максима, бригадира нашего? Видал вас с отцом, на «Ижаке» проезжали мимо с ветерком!
Володька улыбнулся и присел на траву рядом с Мишей. Огонь грел лицо, трещали сухие ветки, а в темноте за костром тихо всхрапывали лошади.
— Ну что, — сказал Миша, — теперь мы все в сборе.

Ночь только началась.

-----


Глава 5

Огонь чуть пригас. Миша подбросил сухих веток, пламя лизнуло их и разгорелось с новой силой.
— Ну что, Володь, — спросил Васька, — первый раз на ночном?
— Первый, — ответил Володька.
— А страшно?
— Нет, — Володька замялся и поправился: — С вами нет.
— Хорошо сказал, — усмехнулся Васька. — Садись ближе к огню.
Миша развязал рюкзак, вытащил ломоть хлеба.
— Есть будете или как?
Петька тут же потянулся к хлебу.
А картоха, Михай, — спросил Васька, — картоху то печь будем?
— Будем, — сказал Миша.
— А картоха-то где?
— Картоха в суме, — Миша хлопнул рукой по рюкзаку, — где же ей быть?
Васька усмехнулся и протянул руку к рюкзаку:
— Давай сюда, покажу, как её в углях печь. Чтоб с хрустом была.
- Держи, - сказал Миша, высыпая картошку
Васька закопал картошку в угли, повернулся и кивнул в сторону луга:
— Вон он, мой любимый. Гнедой, с белым пятном на лбу. Вожак табуна. Глаз видишь? Как свеча горит. Это он в нашу сторону смотрит.
— Он всегда так смотрит? — спросил Володька.
— Всегда. Особенно когда чует, что я в кармане шматок хлеба прячу.
Васька засмеялся. Засмеялись и остальные. Володька посмотрел туда, где стоял гнедой. Конь действительно смотрел на костёр — не тревожно, а внимательно. Как будто ждал чего-то.
- А как его зовут?
- Воронко.
— А можно к нему подойти? — спросил Володька.
— Только тихо, — ответил Васька. — Он не боится, но уважать надо.
Володька встал. Ноги слегка дрожали — то ли от холода, то ли от волнения.
— Я попробую, — сказал он.
— Ступай, — кивнул Васька. — Только не гляди ему прямо в глаза. Смотри чуть вбок. Он поймёт, что ты не враг.
Володька медленно пошёл через луг. Трава хрустела под подошвами, воздух был густой, пахуч. Воронко стоял чуть поодаль от табуна и смотрел на него.
Володька остановился в трёх шагах. Протянул ладонь вперёд — медленно, как учил отец, когда они загоняли колхозное стадо.
Гнедой фыркнул, переступил передними ногами, но не ушёл.
— Тихо, тихо, — прошептал Володька. — Я не трону.
Он сделал ещё один шаг. Конь наклонил голову, и Володька почувствовал на ладони его дыхание — тёплое и влажное.
Где-то сзади, у костра, кто-то свистнул.
— Не оборачивайся, — донеслось из темноты. Это был Миша. — Он сейчас решит, принимать тебя или нет.
Володька замер. Гнедой смотрел на него, и в лунном свете его глаз горела та самая свеча. Его взгляд был глубокий и внимательный.
Конь потянулся к нему и коснулся губами протянутой руки.
Володька выдохнул. Он не заметил, что задержал дыхание.
— Как он тебя принял, — сказал Васька, подходя сзади, — это знак. Ты ему понравился.
— Откуда ты знаешь?
— Если бы не понравился, он давно ушёл бы. Или копытом ударил. А он стоит. Значит, доверяет.
Володька погладил коня по шее. Шерсть была тёплая, гладкая, и от неё пахло сеном и потом.

— Ты не думай, — добавил Васька, — у него характер. Он со мной два месяца так ходил, что я думал, он никогда не подпустит. А потом вдруг — подошёл и положил голову на плечо. С тех пор мы вместе.
Володька молчал. Ему казалось, что сейчас, в эту минуту, он стал чуть взрослее. Совсем чуть-чуть. Но взрослее.
Сзади раздался крик:
- Идите к нам! Картошка готова!
Васька с Володей вернулись к костру. Миша палкой вытаскивал картошку из углей. Картошка пахла дымом и чем-то таким, что нельзя описать словами. Володька держал горячую картофелину в руках, перебрасывал с ладони на ладонь и никак не мог дождаться, когда она остынет. Петька уже съел две, обжигался, дул на пальцы. Сашка сидел молча, грыз корочку хлеба. Миша подбрасывал в костер сухие ветки. Когда все поели, Володька вдруг понял, что на лугу ему было уютно как дома. Было хорошо и свободно под этим ночным небом.
Васька откинулся на траву, посмотрел на звёзды и спросил как будто между прочим:
— Ну что, Володь, катался когда-нибудь без седла?
Володька поднял глаза. Рука с картошкой застыла.
— Не-а, — сказал он. — Мы с папкой всегда в сёдлах ездили. А так — никогда.
— Хочешь попробовать?
Володька перевёл дыхание и после небольшой паузы сказал
— Хочу.
— Тогда пошли.
Васька поднялся, отряхнул руки о штаны и направился к табуну. Все встали за ним.
Воронко стоял чуть поодаль. При их приближении он качал головой, фыркал и хлестал себя хвостом.
— Я подсажу, — сказал Васька, похлопал коня по шее. — Ты только за гриву держись. Крепко.
Володька подошёл. Гнедой фыркнул, и повел ушами. Васька подал ему руку и помог подняться.
Володька сел верхом. Без седла и стремян. Было необычное чувство единения с другим, намного большим чем он организмом. Он чувствовал, как под ним перекатываются мышцы коня — живые, тёплые и сильные. Ветер шевелил гриву. Воронко был наготове и ждал сигнал.
Миша и Петька подвели своих лошадей. Сашка — без лошади, хмурый, смотрел со стороны.
— Садись на мою, — сказал ему Миша. — Рядом постоим.
Все замерли. Лошади стояли, фыркали, били копытами землю. Володька сидел на гнедом и смотрел вперёд. Перед ним открывалось пространство. Трава серебрилась, и казалось, она уходит до самого горизонта. Достигая его, она сливалась с темнотой и уходила в небо, переходя в звёздный ковёр, раскинутый из Млечного Пути, играющего белым светом и раскрывающегося во всём своём великолепии. Эта звёздная мантия покрыла весь окружавший их обозримый небосклон. Только одна мысль была у Володьки на уме:
- Боже, как же красиво!
Васька вскочил на послушную лошадь. Посмотрел на ребят.
— Ну что, — сказал он тихо, — не отставайте.
Он вогнал пятки в бока лошади, и она рванула с места. Но не в поле, не в луг — а прямо в середину табуна. Володька не успел испугаться. Он увидел, как кони перед ним расступились, как Васька пролетел сквозь них, поднял руку и пронзительно свистнул. И табун взорвался.
Весь табун, три десятка лошадей, рванули с места. Одновременно. Грохот копыт смешался со свистом ветра. Володька не успел подумать — гнедой сорвался сам. Он был частью табуна. Он мчался вместе со всеми. Володька вцепился в гриву. Но он не боялся — он летел. Земля исчезла. Остались только звёзды, луна и бешеный бег. Лошади дышали ему в спину, они скакали рядом, неслись впереди, и где-то в середине, как стрела, летел Васька на своём вожаке. Они мчались по полю, обогнули посадку, промчались вдоль реки, подняли серебряную пыль в лунном свете. Володька не чувствовал ни холода, ни страха, ни времени. Он был частью этого бега. Он был частью табуна. Васька свистнул ещё раз — и табун начал замедляться. Гнедой перешёл на шаг, потом остановился. Вокруг тяжело дышали лошади, пар поднимался от их спин. Володька слез с коня. Ноги подкашивались, но он стоял. Смотрел на табун, на Ваську, на Мишу, который медленно подъезжал сзади.
— Ну как? — спросил Васька. Он улыбался, но в голосе у него была серьёзность.
Володька открыл рот. Не мог сказать ни слова. Он просто стоял и дышал. Чувства переполнили его грудь, сердце колотилось, а руки тряслись. В голове не было мыслей, было чувство восторга. Он молча улыбнулся в ответ. Васька все понял, он по-дружески похлопал Володьку по плечу и они пошли греться к огню.

—----


Глава 6

Ночь была тихая и только треск дров в костре и храп лошадей, дополняли идиллию, царящую на лугу. Ребята играли в карты и оживлённо разговаривали. Спустя пару часов Володька прилёг у костра и просто смотрел, предаваясь неге. От избытка впечатлений он задремал, костёр приятно согревал. Когда он открыл глаза, небо уже наливалось утренним светом, лошади мирно спали на траве, а в костре догорали дрова. Сашка с Петькой спали, Миша лежал с открытыми глазами, Васька стоял возле Воронко и гладил его гриву. В утреннем свете Володька увидел его во всех красках. Это был тёмно-бурый конь, с чёрной гривой и белым пятном на лбу. Володька встал и подошёл к Ваське.

– Он красивый, - сказал Володька - красивее, чем в темноте

– Да! Что есть, то есть.Сразу видна масть!

– Спасибо за покатушки. Если бы ты не предложил, я бы не спросил.

– Не за что. Мишку благодари, что привел тебя. Он в тебе не ошибся. Я проверял тебя. Ты молодец, не труханул. - Сказал Васька
Отец так учил. - сказал Володька
- Это хорошо. Нам такие люди нужны. – сказал Васька и сел на коня. Он собирался поднимать табун на перегон.
Все проснулись. Солнце уже показалось над макушками деревьев. Над лугом поднялось испарение, лошади тоже стояли и следили за командами, которые Васька подавал объезжая с флангов табун.
Ребята попрощались с ним и пошли обратно в деревню. На обратном пути, Володька молчал, впрочем как и все остальные. Всем хотелось побыстрее дойти до дома и лечь спать. Идя через поле, Володька любовался облаками освещенными рыжим утренним солнцем и вспоминал свой ночной забег. В глазах стоял бурый гнедой жеребец, с которым Володька подружился.
По пути первым был дом Володьки, ребята проводили его до калитки.
Ну всё, бывай! - сказал Миша протягивая руку
Володька со всеми попрощался и пожимая руку Миши, тихо сказал
Спасибо.
Все разошлись по домам.

______