Демоны бледно-розовой сакуры (Агенты Яломиште (часть103,2)

Творческая интеллигенция шепталась по кухням об очередной «волне чекистского беспредела». Кан чи Кумихова даже вызывали в областное управление по поводу заявления одной такой литераторши, которая утверждала, что именно она кристально честна. А вот кореец Кумихов ее банально оговаривает из мести.
- Насколько я знаю Кан чи Кумихова, – говорил генерал Костомаров, – оговаривать и гадить изподтишка – это не его стиль. Костя, в случае чего, в лицо дать может. Но…. Лицам мужеского полу и сразу. Но вот столько лет помнить…
- Плохо вы знаете оборотней.
- Зато я знаю таких вот псевдо-интеллигентов. Не надо судить о парне по своей компании.
Костомаров вспомнил, происшествие в ресторане «Тайга». Которым, кстати, «творческие интеллигенты» тыкали в лицо отцам-командирам: Арсеневу и Костомарову:
- Вот что бывает, когда одного монстра (кумихо Костю) ставят под начало другому чудовищу (имея ввиду, казака-характерника Арсения Малину).
Кан чи, как собственно, и сам полковник Малина, не был завсегдатаем подобных заведений. Оказались они там по поводу, с супругами. Праздновали юбилей Арсения Степановича Малины. Эльф сначала отказывался – торжество все-таки семейного характера. Там будут родственники и очень близкие друзья. А он, Кан чи, каким боком? Арсений помог эльфу в критической ситуации, и он по гроб жизни за это благодарен. Так таких, как Кан чи – с полтысячи будет по самым скромным подсчетам (только тех, у кого участие Арсения сыграло решающую роль в их судьбе – устроил на работу, спас от несправедливого обвинения, защитил от бандитов). В ресторане банально всем места не хватит. Только Арсений не принимал отказа:
- Костя, я что, для своего крестника не найду места за столом. Я дал тебе имя – значит, окрестил. Значит, ты, парень – мой крестник. Все равно, что приемный сын. И потом – будут все свои. Ты, сынок, для меня свой. Знать не знаю, но чтобы в пятницу в шесть вечера был как штык. А то обижусь.
Обижать старшего товарища эльфу-кумихо не хотелось. Тем более, что там на самом деле были все свои. Кан чи и Люба с радостью узнали в числе приглашенных Асеневых Владимира и Светлану. Эльф почтительно поклонился Анне Дмитриевне и Ивану Георгиевичу – он относился к ним с глубочайшим уважением (не меньшим, чем к крестному). Отдал честь чете Костомаровых (поклонов чекист не одобрял, но допускал в случае с патриархами службы). Анна Матвеевна – супруга генерала была тронута и польщена. По-свойски поприветствовал Хэйске с Цейтел и Сайто с Лидой. Помимо друзей по работе был брат юбиляра Семен с супругой Полиной. Среди родствеников именинника затесался внучатый племянник Пелагеи Ивановны (супруги Арсения). Пелагея не могда отказать сестре Грунечке в такой малости. Юному филологу, недавно защитившемуся аспиранту, Додичке так хотелось потереться в неформальной обстановке в обществе самых уважаемых людей города. Не то, чтобы он, так стремился в общество «замшелых фанатиков и их прихлебателей», но там можно завести нужные знакомства. Которые помогут серьезно ускорить продвижение по карьерной лестнице:
- Один только факт, что я сидел за одним столом с профессором Гауфманом и генералом Костомаровым, сделает меня неуязвимым для завистников и злопыхателей.
Дедова крестника – дядю Костю Владимир недолюбливал. Да и с самим дедом Арсением отношения были, мягко говоря натянутые. Арсения просто выбешивало скотское отношение юного родственника к людям вообще и девушкам в частности. Эльф вполне разделял мнение крестного.
Кан чи приходилось лично встречаться с этим пылким юношей по скабрезным делам. Читая курс изящной словесности в педагогическом институте, молодой преподаватель Владмир Петрович банально сооблазнял симпатичных студенток. Сколнял их к интиму, обещал счастливое семейное будущее. Получив желаемое, терял интерес к девушке. Просто переключался на другую доверчивую дурочку – обременять себя семейными хлопотами, тем более заботой о детях, молодой и перспективный юноша вовсе не стремился. Кан чи приходилось встречатся с этим персонажем. Его сын – Воль Реон Кумихов просто побоялся, что выйдет из себя и придушит этого Додичку.
У Кан чи этот тип, не смотря на довольно симпатичную внешность (казаки-характерники всегда обладали приятной наружностью), вызвал отвращение. Эльф много чего повидал, и этот вызывающий, полный уверености в своем превосходстве, вгляд был далеко не в новинку. Юноша цинично развалился на стуле:
- И что мне скажете новенького, товарищ чекист?
- Я тебе, Вовка, что, клоун? Развлекать тебя новинками литературы и философии. Что нового тут скажешь? Все, увы, старо, как этот бренный мир. Что ты паскуда? Что сооблазнять девчат ради забавы – скотство? Что ребенок – это живой человек, и решать его участь, походя – нельзя? Что детей ваять, а потом их бросать – это скотство. Ты этого не знал? Маменька и папенька об этом не говорили?
- Знаете, дядя Костя! То, что мой недалекий дед Сеня Ваш крестный, не дает Вам право оскорблять….
- Тебя, Вовка? Я и не оскорбляю. Я просто констатирую факты. Перечисляю тебе, красавец, твои деяния. И хочу услышать, как ты дошел до жизни такой? Тебя в ранней юности девчонка отвергла, и ты мстишь всему женскому полу? Или ты просто уверовал в свою божественную сущность? Решил, что, раз повезло родиться со смазливой мордашкой, то законы человеческие не тебе писаны? И ты можешь топтать девчат, как петух куриц? Из прихоти ломать их жизни? Извини, племяш. Разочарую.
- А я никаких «законов человеческих» и не нарушал. Все барышни совершеннолетние. И я их не насиловал, дядюшка. Они сами, со всем усердием.…
- Сами, на тебя, несчастного, верхом залезали. А ты отбивался и протестовал…. Самому не смешно?!
- Между прочим, я свободный человек и имею право на свободную любовь. И не тебе, корейскому демону-лису, меня учить.
- Вовка!
-Я не Вовка, а Вольдемар! Для друзей – Додик!
-Морду лица свою в зеркале видел, Вольдемар! Вовка-паскудник! Тебя учить – только портить!
- Дядя Костя! Завидовать нехорошо! Вы же мне просто завидуете. Что меня девки любят, а тебя тетя Люба просто пожалела. Что, съел?
- Даже если меня и пожалели! Тебе завидовать? Ты просто малолетний дебил! Кобелируешь, пока молодой. А потом? С кем и с чем ты останешься? Кто тебя добрым словом вспомнит? Женщины, которых ты обманывал? Дети, которых ты бросил?
- Знаешь, дядя Костя! Хоть ты и кумихо, но я тебя не боюсь. И мои дети – не твоя забота!
- Согласен, это не моя, это твоя забота! Только что-то заботы твоей как раз и не вижу! Тебе нет и тридцати, а ты уже отец семерых детей от разных женщин. Умница и красавец. То есть бабу я хочу, а отвечать за последсвия: «Сама, дура, виновата!». А дурак тут как раз ты, Вовка!
- С чего это я дурак?
- А с того! У «дуры-бабы» есть дитя, которое растет с ней, которе ее любит. А у тебя что? Один кобеляж. Знаешь, век человека недолог. А юность промелькнет – моргнуть не успеешь. И уже будешь не молодым красивым препадователем, а старым похотливым сатиром. Тело поистрепалось, но ты так и остался малолетним дебилом. И придет день, когда очередная юница просто тебя пошлет в лес.
- И что? Без бабы все равно не останусь. Красота и юность пройдут, зато бабенок, падких на красвую жизнь, всегда в избытке.
- И много тебе радости с платной «любви»? Ты богато одарен судьбой при рождении. Все при тебе – и красивое тело, и острый ум, и некоторые способности, и любящие родители. Большинству и половины не дается. И для чего ты это все богатство употрябляешь? На что ты тратишь свою жизнь? А потом придет старость. К человеку, да и к эльфу, она приходит всегда. Однажды откроешь глаза и скажешь, как Су Джон: «Жизнь моя: была ли, или ты приснилась мне? На что ушла?». Кто будет рядом? Любимая женщина? Любимые чада и внуки? Ты встретишь эту печальную пору в тоскливом одиночестве. Потому что жизнь твоя ушла на паскуство. И потому ни одна душа тебя не пожалеет. Мало того, если и вспомнит кто, то только матом. Потому что ты – только гадишь всем. Кто бы тебе ни встретился, ты умудряешься изгадить судьбу.
- А что я сделал? Подумаешь, принцессы-королевны! Между прочим, я их не насиловал. Пусть спасибо скажут, что не остались старыми девами.
- Не в том беда, что у девчонки появлся ребенок. Плохо, что у ребенка отец чисто биологичекий, которому на него плевать. Но хуже всего, что у девочки поломано доверие к людям. Из-за тебя она всю жизнь будет ждать большой и чистой любви, и бояться ее. Ожегшись на молоке, всю жизнь будет дуть на воду.
- Дур надо учить, дядюшка!
- Учитель от Бога! Во-первых, то, что девушка наивна и доверчива, не дает тебе права над ней издеваться. И не дурочка она вовсе, просто юна и неопытна. Во-вторых, ты-то сам кто такой, принц прекрасный? Тебя кто-то уполномочил учить девушек таким образом? Ты должен им преподавать литературу, а не анатомию и физиологию.
- Это ты, дядя Костя, подучил Клавку Панфилову заключить со мной договор намерении! Прямо, как с твоих слов писано: «Гражданин Пустельгин Владимир Петрович в случае наступлении беременности обязуется жениться на Панфиловой Клавдии Николаевне. А в том случае, если по тем или иным причинам заключение брака не возможно, то обязуется выплачивать алиметны в размере четверти заработка ежемесеячно до исполнения ребенку восемнадцати лет». Я ей о высоких чувствах, а она! Деревенская девчушка до такого сама бы не додумалась – твой лисий хвост торчит.
- Нужно же было как-то наглядно показать влюбленной девочке твою кобелиную сущность. Нормальный мужчина так и поступает без всяких договоров. Потому что это – нормально. Полюбить девушку и создать с ней семью. Причем до того, как дети пошли. А при наличии ребенка – сам ваш Белый Бог велел. Учавствовать в жизни своего ребенка хотя бы материально. Брать на себя ответственность за свои поступки – нормально для взрослого вменяемого человека. А такой, как ты, – испугается и сразу на попятную: « Не очень-то и хотелось!».
- И это мне говорит демон-лис мужеского пола. Ты же сам кобель!
- Ну, сукой при всем желании я быть не смогу. А ты, Вовка, надо полагать, человек.
- В отличие, от тебя, дядюшка…
- Только ведешь себя как животное. Избалованое и эгоисичное животное. Скотина! Даже о матери только затем и вспоминаешь, чтобы денег занять. Это не смотря на то, что родительница тебе продукты из деревни мешками привозит. А ты даже встретить мать на вокзале ни разу не удосужился. Я бы на месте Аграфены отлучил бы тебя от материнского соска после второй выходки. Ибо мясо за пастью не бегает. Не встретил – значит, не так оно тебе и нужно.
- Сами виноваты!
- Да Аграфена и Миланья только в том и виноваты, что хотели для тебя – их сына и внука лучшей доли. Ради этого пластались днями и ночами, чтобы ты был сыт, чтобы работал в тепле и чистоте. Хотя имели полную возможность после смерти отца отвести тебя в местный аналог «голодного леса», где матери бросают лишних детей. И жить в свое удовольствие. А не вкалывать из послених сил, быть и за мать и за отца. А ты возомнился себя божком. Даже этого оценить не в состоянии. В общем, не смотря на всю твою хитровыдуманность, ты – малолетний дурак!.
- Не такой уж и дурак! Я кандидат наук! У меня есть диплом!
- Полагаю, что кандидатом и останешься! Знаешь, кобелируй на здоровье! А детей, что изваял, кормить будешь. И попробуй хоть на полдня просрочь!
- Дядя Костя! На алименты же ползарплаты уйдет! Буду гонять на аборты – всего-то делов!
- Рискни здоровьем! И если что узнаю – лично придушу!
На полгода Вовка притих. Вернее, стал лучше прятаться. Вроде даже за работу взялся. У него даже появилась первая аспирантка – Валечка Пахомова. Правда на кафедре замечали, что отношения между ученицей и учителем несколько теплее, чем просто рабочие. Старенький профессор Лев Леонидович надеялся, что эта привязаность перерастет в большое и светлое чувство:
- Не может быть, чтобы такой красивый парень да не влюбился по-настоящему. Вовка, конечно, мальчишка ветренный. Но ведь юность быстро проходит. Видимо, и ему время пришло остепениться. Мальчонка-то не глупый.
- Ой, не скажите, Лев Леонидович! – отвечала ему страший ассистент Алла Карпеевна. – Тот, кто с юности истрепал свою душу в порочных страстях, по-настоящему любить уже не сможет. И потому обычное человеческое счастье ему недоступно. А другого еще не изобрели.
Действительно, на дочь главы одного из областных министерств Валентину Пахомову Додичка возлагал определенные надежды. Решил, что если женитьба неизбежна, как смерть. То продавать свободу нужно дорого, с пользой для себя любимого. К выбору невесты Вольдемар подошел весьма отвественно: «это не девка на ночь – супруга лет на десять!». Избалованные и эгоистичные дочери «отвественных работников» им даже не рассмативались. Эти девицы и дамы не будут терпеть его похождения (завязывать с кобеляжем после свадьбы Додик и не собирался). А папеньки и дяденьки устроют, как говорит Киотскй Ворон  : « небо в клеточку и друзей в полосочку».
Валентина подходила ему идеально. Она была девушкой весьма привлекательной, в меру умной и образованной (с такой спутнцей не стыдно показаться в прилчном обществе). При этом имела покладистый характер. И совершенно не искушена в амурных делах. Фееричный красавец Додик, в совершенстве владевший искусством убалтывания, выделялся на фоне студентов и аспитрантов, как павлин среди ворон. Он не оставил своей жертве шанса. Валя просто не смогла устоять перед таким натиском комплиментов и подарков. Девушка явно им восхищена и влюблена до потери разума. Кан чи не мог этого понять. Он делился тревогой с Володей Арсеневым:
-Валя – это же не простоватая Проня Прокоповна. И личиком намного симпатичнее, чем комичный персонаж пьесы. Почему красивая, умная, образованная девушка так глупо попалась в сети бездушного афериста, который безжалостно растопчет ее чувства? Почему не замечает очевидного?
-Братишка! – разделял тревогу товарища Арсенев-младший. – Валентина, конечно, не тупенькая Пронька. Только и Вовка – не Свирид Голохвастов. Он гораздо хитрее и изощренее, уровень познания как изящной словесности, так и струн женской души не соизмеримо выше. Просто Вовка научился виртуозно играть на этих струнах, давит на эмоции. Как и любой мошенник, отключает разум.
- Делать-то что? Так и оставить девчонку на растерзание?
- Костя! Тут только Валя сможет себе помочь. Чтобы ты сейчас не сказал, девочка воспримет, как оговор ее любимого.
- Как бы поздно потом не было.
Роман развивался стремительно. Месяца не прошло, как на предложение нечистой руки и холодного сердца Додик, не смотря на явное неодобрение будущего тестя, получил восторженое: « Да!». И даже взял Валю в качестве невесты на семейное торжество. В перерывах между танцами Додик вдохновленно втирал очки аспирантке. Молодые люди уединились за колонну. Тонких слух кумихо, помимо колкостей и сомнительных комплиментов в адрес невесты, донес вдохновенный монолог Вовки:
- Смотрю на портреты и скульптуры античности: Клеопара, Цезарь, Марк Антоний, Александр Македонский, Сократ, Гомер. Какие красивые, утонченные и одухотворенные лица. Сейчас таких не делают! Посмотрите вокруг милая Валечка. Ни одного не то чтобы красивого или аристократичного, просто более или менее приличного лица. Одни унылые посконные рожи. Вон погляди в дальнем углу – типичный неандерталец. Эй, человек!
- Чего изволите?
- Вот – австалопитек. А там вот за столиком у чучела медведя слева пятикантроп, а рядом с ним медведь-медведем. И, как, скажите, милое дитя, в этой удушающей атмосфере, могут рождаться возвышенные образы….
Кан чи заметил, что и Арсений слышал внучатого племянника. Эльф не слышал ничего подобного от детей Арсения (ни от дочери Василины, ни от сына Андрея – хотя они и на лицо гораздо симпатичнее Вовки, и по карьере успешнее, и оба при семьях), ни от внуков. Он даже не мог предположить, где и от кого Вовка мог такого нахвататься этакой дряни. Кан чи и Арсений практически одновременно подошли к парочке. Вовка вздоргнул и спал с лица. Эльф с явного одобрения юлиляра взял за преподавателя изящной словесности и за шиворот выволок из за стола:
- Владимир Петрович, не уделите ли Вы, о мудрейший из мудрых, нам, недостойным, малую тольку своего бесценного внимания – с издевательской почтительносить произнес эльф-кумихо. – Не соблаговолите ли, уваженый, публично продолжить урок занимательной антропологии?
- Хотите узнать, – Додик из последних сил держал лицо, рисуясь перед будущей женой ( у самого поджилки явственно подрагивали, он знал, что бить его дядя Костя не будет, но мало ли –демон он и в Африке демон), – уважаемый демон-лис, где на этом древе Ваше место?
- Милый мальчик, не обезображеный интелектом! Я свое место хорошо знаю. Стесняюсь спросить, куда в этой стройной системе ты поместил себя, любимого? Между макакой и австралопитеком?
- Издеваетесь, дядюшка?
-Ну. Как можно Вовка!
- Я Вам, Чхве Кан чи, он же Константин Валерьевич Кумихов, не Вовка, а Вольдемар.
- Как я мог! Естественно, Вольдемар помещает себя между Цезарем и Клеопатрой, аккурат рядом с Калигулой. Тот тоже знатно кобелировал.
- И что? Я должен стыдиться….
- Отнюдь, юноша. Более того Я согласен, что тебе не место среди, как ты выразился, «посконных рож». Что ты здесь забыл?
- Между прочим, дядя Костя, меня пригласили, официально.
- Спрошу по-другому. Перечислите, о, великий творец, свои личные профессиональные достижения. Дабы мы, недостойные, в полной мере прониклись осознанием твоего величия на фоне нашего убожества…
- Издеваетесь, Константин Валерьевич?
-Отнюдь. Просто все «великие», прославились не чертами лица. За ними стоят великие дела. А ты, Вовка? Что ты сделал такого, чтобы делить людей на классы и сорта? Давай, любезный, не стесняйся – все свои! Перечисли великие открытия, сделаные лично тобой! Что ты такое уникальное собой представляешь, отец героин!
- Между прочим, я кандидат наук! В отличие от некотрых кумихо!
- И… Ты что, единственный канидат наук в городе? Представь себе, и с докторами наук, и даже с академиками встречаться приходилось. Кандидатскую ты написал из под пинка, кое-как засчитали. Только затем, чтобы не рапортовать наверх, что просмотрели бездельника и чинодрала. Да сейчас ты даже тему не вспомнишь. Потому что тебе все равно: было, есть и будет.
- Зато я, в отичие от некоторых, понимаю в высокой кухне. Которые слаще морковки ничего непробовали, и вообще – собак едят и прочую пакость.
- И что толку в эти знаниях. Ты, что, умеешь все эти блюда готовить лучше поваров?
- Можно подумать, что можешь, дядюшка. Хотя в этой грязной чимчарне, которая гордо называет себя рестораном...
- Что не так с рестораном? Озвучь, христовенький, свои претензии!
- Да любое заведение, куда пускают подобных тебе, дядя Костя. Или Чхве Кан чи, если Вам так угодно. Но куда пускают эти посконные рожи, может именоваться корчмой, харчевней, чимчарней, но не ресторацией.
- Слушай ты, принц погорелый. Рожа моя, конечно, вполне заурядная. Но, в отличие от тебя, я умею ценить труд людей, которые готовили праздник: поваров, официантов, музыкантов, даже убрщиков и прачек. И уважаю человека, пригласившего меня с супругой. А ты? Вовка, кушать ни разу не погнушался. Есть пищу (не тобой приготовленную и оплаченную) и тут же, не отходя от стола, публично охаивать хозяина – по-твоему, признак утонченности и интеллигентности? Тогда я точно не интеллигент.
- Оно и видно!
-Ты забыл, ради чего, тебя такого красивого, кормят. Мы все – юристы, врачи, учителя, инженеры, ученые, аристы, художники и прочие интелигенты. Мы затем и нужны, чтобы делать жизнь любого человека лучше – легче, радостнее, безопаснее. Каждый на своем месте. Я свое место знаю. Что я делаю, зачем и ради кого – тоже знаю. Я знал, для чего я учусь. А ты – нет.
-Еще , дядюшка про Арсенева старшего скажи!
- И скажу. Вот имени Владимира Клавдиевича прошу грязными руками не пачкать. И вообще. Вовка, встал и пошел отсюда. Не доводи до греха.
- Только без рук!
- Могу и без рук! ( Вовка искугался, когда внезапно повис в воздухе и живописно поплыл к выходу). Пошел вон, придурок!
- Константин Валерьевич! – вступилась за кавалера Валенина, – Пожалуйста, простите его. Он же выпимши…
- Милое дитя! Что у трезвого на уме, у пьяного на языке. Знаете, я рад, что Вы, Валентина Артемьевна, увидели истинное лицо Додика до того, как связали с ним жизнь. Это не тот человек, на которого можно положиться. Это птица-говорун. Говорит красиво и все. Это полбеды. Понимаешь, девочка. Тот, кто по-скотски относится к людям, не может хорошо относится к тебе.
- Додик, конечно, несколько эксцентричен. Не без этого. Но ведь живых людей без недостатков не бывает. И с чего вы взяли, что Вольдемар плохо относится к людям?
- Он не «эксцентричен», а паскуден. Вовка любить не умеет, он напрочь лишен таких чувств, как привязаность и благодарность. Он стольких девчат обманул до тебя. И вообще, дочка. Истиное лицо человек проявляет с теми, с кем можно не церемониться.
- В смысле «не церемониться»?
- В данном случае с тем, кто Вовке ничем не угрожает. В частности с обслуживающим персоналом. Стревец считает себя интеллигентом разве что не имераторского уровня. А не успел войти, как обхамил гардеробщика, толкнул уборщицу Варю. Попытался ущипнуть за филейную часть официантку. Хотя с Галей я бы так не рисковал. Двинет так, что мало не покажется. Не лисица, конечно. Но отделает, как Белый Бог черепаху. А вовка и туда ручонк свои потянул. Не стеснясь невесты. Просто так, чтобы продемонстрировать свой высокй статус. Значит с беременной или недавно родившей женой (которая от него в некотором смысле зависит) тоже будет вести себя по-скотски. А так же с ребенком, с больной супругой. То есть в тех случаях, когда женщина уязвима, будет для нее не помощникои и защитником, а мучителем и тираном.
- Константин Волерьевич! Я понимаю, что у Вас с Додиком некоторые разногласия. Может, вы просто поспешили с выводами. Додик же не золотой червнец, не обязан всем нравиться…
- Девочка моя! Лично мне на Вовку абсолютно фиолетово. Мне от него детей не рожать. У меня есть женщина, мой выбор сделан. А вот Вам, деточка, стоя на перепутье, нужно очень внимательно смотреть сейчас. Чтобы не страдать самой, не мучить детей с таким папашей. Что Вовка Вам просто так гадости говорит? Он проверяет на покорность: смолчала, значит, можно дальше. Смолчишь, и на рукоприкладство. И когда любимый муж положит другую (гулящая ли это бабенка или очередная обманутая дурочка – не суть важно). И ты будешь покорно молчать. По крайней мере, Вовка в это уверен. Да моя жена после первого же подобного «комплимента» вышвырнет под зад коленом с вещами. И будет права. Нечего терпеть около себя того, кто тебя не уважает.
- Вторая или первая, Константин Валерьевич?
- Которая Любовь Петровна. Про Еуль молчу – голову отрубит и скажет, так и было. Возможно, что и не только голову. Понимаешь, дочка. Любая, даже конченая тварь, наглеет на столько, насколько ей то позволяют. Тем более, если нет никаких внутренних тормзов и запретов. Он еще не муж, а уже позволяет себе обесценивать Вас и как человека, и как женщну. Уже Вас в грош не ставит. А дальше будет только хуже.
- Окуда Вы знаете! Я смогу его изменить. Вот увидите – со мной он станет другим человеком.
-Девочка моя! Изменить взрослого человека нереально. Не стоит приносить в жертву свою жизнь ( другой не будет, в другой жизни ты не будешь Валентиной Пахомовой) тому, кто этого не оценит. Хотя жизнь Ваша и мое слово исключительно. совещательное. Дети, если они случаться, будут целиком на Вас. Помощи от него не ждите. Только, скорее всего, будет гонять на аборты.
-Откуда Вы знаете?
- От верблюда. Вовка у нас отец-героин! Детей делать любит, а от алиметнов бегает! Впрочем, у Вас Валентина, еще есть время. Решить, нужно ли Вам – молодой, красивой, умной девушке этакое сокровище. Или Вы достойны лучшей участи, чем унылое замужество за блудливым котом. Который использует Вас, чтобы выбивать себе разные привилегии и непыльные должности. А потом поменяет Вас на дочь или внучку более высокого начальства.
- Вольдемар, это правда?
- Кому ты, веришь, Валя! Он же корейский демон.
- Мне верить не нужно, тем более на слово. А тебе самому? Ты же сам этим хвастался. Делился, так сказать, долгосрочными планами с ребятами. Когда возле клуба после танцев курили – жен и девушек ждали. Там были Борька Шепелев, Витька Моторин, Валерка и Пашка Ким, Тимур Хамзин.
- И еще Волька Кумихов, сынок Ваш ,такой же блаженный.
- Блаженный там или нет – не мне судить. Поведай, яхонтовый, своей невесте, за что тебя ребята побили. Она же думает, что на ровном месте, по причине дикости. Тольк даже самый дикий человек не лезет в драку без причины.
- Так значит, ты со мной только из-за папиной должности? Какой же ты подлец, Вовка!
-Замочи, дура! – Вовка замахнулся.
Валентина съежилась, сморела на жениха с ужасом и отвращением. Эльф перехватил руку Додика, больно заломил назад и грубо выволок из рестрации. Додичка пытался огызнуться, но получил хороший удар в челюсть и пинок под зад. Кан чи бил не в полную силу – убивать урода кумихо не планровал:
- Убьешь го…ка, а посадят, как за человека.
И Додичка сам выводы сделал – не стал нарываться. Зато Аграфена Прокловна устроила скандал мужу сестрицы. На что Арсений сказал:
- Уймись, Аграфена! Ты сама виновата. Это ты воспитала паскудника. Детине скоро тридцать, а мыслит, как младенчик: «Есть только я, а все что кроме – должно вертеться около меня». Мальчик, Грунечка, вырос. И за паскудные дела спросят с него по полной программе. И под маманиной и бабаниной юбкой укрыться не получится. Не доходит через увещевания, дойдет через побои. Нечего на Костьку бочку катить!
- А ничего, что бедный Додичка на карачках домой пришел. Синяк на поллица. А костюм белый теперь только выбросить. Сенька, я понимаю, ты – характерник. Но тащись в семью всякую шваль. Ты дал демону новое имя, но новую душу ты ему не купил.
- Знаешь, Груня! Душа у Кости и так, что надо. Не у всякого крещеного такая душа.
- И где это видно?
- Глаза разуй пошире, Гуня! За человека (любого) говорят его дела. Костя, кем бы его не честили, больше человек, чем Вовка. Он умеет ценить добро и ласку. И умеет быть благодарным.
- Ты это про Дуньку?
- И про нее тоже, и про покойного Евдокима. Сам помогал старикам и детей к этому приучил.
- Было бы на что дивиться, Сеня! Матери у Кости не было, вот к Дуньке и прикипел: та и рада любого оборвыша пригреть. Да и слову сказать, Евдоким-покойничек, с сыночком Костиным вожкался – то на рыбалку с ним, то в лес. Песни ему наши казачьи поет – а мальчонка подевает. Говорить еще тольком не говорит по-русски, а уже тянет голосишком. Ни дать, ни взять – дедок с внучком. Только внучок-то косолазенький. Еще бы Косте Дуньку не холить. А уж как вокруг Любки скачет – смотреть противно!
- А Вовка твой кому помог в жизни. Не из-под палки, не корысти рада, не потому, что обязан. А просто так, из хорошего отношения? Не морщи лоб, Аграфена – вспоминать нечего. Шагу твой Вовка не сделает, если выгоды в том не видит. Шваль, позор семьи – это Вовка! Если бы Костя хотел Вовку убить, он бы убил. Только пожалел малолетнего дебила.
- Вовка – дебил?! Это твой Костька – дебил, да еще руки распускает! Ты завидуешь Вольдемарчику, и Костя завидует. Чуть не с первй встречи его невзлюбюбил!
- Пойми, Груня. Я тебя в свое время предупрждал. Чему не научили мать и отец, буду учить другие. И что при этом могут быть жестоки – я тебе и об этом говорил, Груня.
- Например, корейский демон Костя.
- В данном случае он. И ребята из Зубровки. Я бы Вовке и от себя гороха насыпал от щедрот, да тот уполз быстро.
- Знаешь, Сенька! Мужики подралсь – дело житейское. Пьянка без драки – деньги на ветер. Этот твой Костька рассорил парня с невестой, и вообще – вся служба наперекосяк. Пахомов пришел на кафедру и такой разнос учинил. Не быть Додику академиком, а все из-за тебя. И крестничка твоего из солнечной Кореи. Настоящий демон, житель преисподней, исчадие ночи!
- Знаешь, Груня! Вот ты вроде как баба не самая глупая, и возраст у тебя вполне сознательный – не девчонка сопливая. А того не поймешь, что Вовка сам и виноват. Пойми, сестренка. Любой паскуда рано или поздно нарвется на неприятности. А того, кто возомнил себя всемогущим божеством, которому все позволено, жизнь обязательно ткнет мордой в навоз. Не было бы Кости, рано или поздно, кто-нибудь все равно спутил бы его с небес на землю. Хорошо, если не за ноги.
- А так говорить дивчине про жениха... Это просто не прилично! Постыдился бы. Хотя! Кому я говорю!
- Значит, относиться по-скотски к невесте, использовать ее, как пропуск к кормушке – это прилично, а сказать об этом стыдно. Причем стыдно должно быть Косте. Который, по дикости, как обычный эльф-кумихо, просто назвал вещи своими именами. Дикий Лис приличия нарушил. А не тот, кто не на девушке женится, а на папенькиных связах.
- А что такого? Значит Любке-фельдшерихе, своей красотой да статью лисьих самцов приманивать не возбраняется. А Додичке красотой и умом пользоваться нельзя?
- Срамно казаку не самому к славе идти. Не своим умом и усердием, а под бабьими юбками карьеру делать. Это и для бабы позорно – телесами торгует та, кто ничего другого не умеет. А для казака – потеря облика человеческого и мужеского достоинства. Не было до Вовки в родне альфонсов. Понимаешь, что не тобой заработано – не твое.
-Да ладно. Мужиков мало, а таких красивых, да при чистой работе.
- Понятно, теперь у Вовки эта дурь. Он даже имя свое на собачью кличку сменил. Чтобы, так сказать, форма соотвествовала содержанию. Вот что стыдно, Грунечка. А не лис остроухий в крестниках. Не Костя фамилию позорит, а Вовка.*