Агенты " Яломиште" (часть 87.1 Раздел "Демоны бледно-розовой сакуры"

Впрочем, когда дело дошло до русской классики, лучше не стало. Нет, в классе юноша говорил и писал все правильно: благо у тети Лиды (которой тетка, через соседок, в очередной раз попеняла, что эта мерзопакостная скотина Сашка Хадзиме отправил жену с очередным третьим сыном в академический отпуск, а не на аборт (Лида же, по ее авторитетному мнению права голоса не имеет))–будущего учителя изящной словесности – имелись конспекты и пособия, что и как следует говорить. Но вот, после уроков… Как говорил дядя Каору: «Самое интересное говориться между равными по званию». Незаметно, классу этак к восьмому, оформилась странноватая ватага.
Парочка братьев-друзей: Окита Хиджиката и Вовка Карачинцев, причем их обоих считали добродушными увальнями. И только дядя Сайто, натаскивавших ребят по рукопашной бою, фехтованию и стрельбе, знал, насколько обманчиво это впечатление. Третьим членом этой братии был Валерка Кумихов. Сайто, что натаскивал мальчишку по просьбе его отца, знал, каким страшным противником является этот милый улыбчивый парень. Он был копией отца не только внешне. Такой же упрямый и с обостренным чувством справедливости. И тут же вились две девушки Рамиля Ибраева и Милана Пеструхина, якобы подтянуть физическую подготовку. Хотя обе, правда, глядя на их роскошные фигуры, мало кто в это верил, бегали лучше сверстниц, да и стреляли почти как ребята. И получили кандидата в мастера спорта по стрельбе, всего на год позже парней в семнадцать лет. За ними подтянулась парочка Рамиль Ибраев и Люсия Родригес-Нагумо. И еще к отряду парочка Кира Кумихова в паре с поклонником соседским пареньком Степкой Девятаевым.
Кира и Валера – дети того самого Константина Кумихова, который в одно лицо расправился с бандой хунхузов. Как раз около Стеклянной фанзы. Костомарова терзали смутные сомнения. То, что осталось от убиенных хунхузов уж очень напоминало то, что предстало следователям в Аргентине. Тем, что расследовали таинственное исчезновение дона Диего Ленариса и его друзей-собутыльников. Его еще выгнали из корейской деревни «вместе с пащенком-полукровкой».
Любовь Петровна, его супруга, служившая фельдшером при портовом медпункте, пояснила, что Костя вовсе и не Костя, а Чхве Кан Чи. На самом деле он – кумихо: лис-оборотень, причем полукровка. Звереет лишь в момент, когда его близким грозит опасность. Просто Констанином его обозвала паспортитска. Она справила документы на Кумихова Константина Валерьевича. Причем не по своей инициативе, а по приказу начальника местной водной инспекции. Бывший казак-характерник Арсений Малина кратко аргументировал:
- Вы видели, как парнишка порвал хунхузов. В нашей-то ситуевине такими кадрами разбрасываться грех.
- Арсений Степанович, а если этот Кан чи откажется. Его похоже, все достало. Он как будто и жить не хочет. Света белого не видит. Если бы не сын, удавился бы с тоски. Ходит, как в воду опущенный. Ищет сук покрепче и мыло с веревкой. Вид делает, что все в порядке, улыбку вымучивает. А в глазах такая тоска вселенская.
- Вот именно ради сына, он и будет работать. Из общины его выгнали, в лесу бирюком он жить не хочет. Парень как раз мечется в поисках работы.
- А если он вдруг на работе озвереет? Это же наполовину зверь. Его все-таки корейцы вышвырнули из своей деревни.
- Знаешь, у страха глаза велики. Он вообще-то два года там жил. С мелким ребенком. Что-то ни на кого не кинулся за это время ни разу. Хотя конфликты случались такие, что испанцы нервно курят в сторонке. Не будь там хунхузов, вообще бы никто ничего не узнал.
Полковник спросил Любу:
- Вы не боитесь ?
- Чего! Знаете, он хоть и дикий лис по отцу, на людей зазря не кидается. Кроме того пьет умеренно, по дому помогает. Ну не повезло мужику с женщинами аж два раза: одна его предала, вторую убили. А кто из нас по молодости не чудил? Я вот первого своего Федьку боялась! Вот это был зверь! Всем зверям зверь!!! Тот, как шары зальет в субботу, так и давай учить меня, кто в доме хозяин. Бил меня, чем под руку попадало. Да так, что я ни одного ребеночка выносить не могла. А Костя…. Кумихо –лис оборотень, да мы с ним иногда собачились. Но он ни разу меня дурой не назвал, руки не поднял. А как я Киру понесла, так вообще с меня пылинки сдувал, разве что на руках не носил. Правильно, был бы он конченым паскудой, не полюбила бы его генеральская дочь.
-Какая еще генеральская дочь?
-Валеркина мать – красивая была женщина. Совсем молоденькой погибла – толком и потетёшкать с мальчонкой не успела. Парень так боялся, что она погибнет в родах. Да только не дано было радоваться жизни, тому, как все обошлось. Застрелили бедняжку. Один мальчишку растил. Генерал, ну… Нет, не генерал… Адмирал…Ну не поворачивается язык на их фамилии. Тот, который просил укрыть его семью, а потом вскоре погиб. В общем, не жизнь у мужика, а сплошные слезы. От такой жизни мой бывший из кабака не вылез бы. А этот ни на что не жалуется. От чужих людей все узнала.
- Кто же добрый такой просветил?
-Отшельник-монах Су Джон (специально записала – вдруг пригодится). Единственный друг его отца. Он все рассказал, с момента знакомства его родителей. И до того дня, как адмирал Ли вышел на Сергея Пандорина. Он знал, что на него ведется охота, причем ему осталось недолго. И пострадать может его любимый внук – единственное продолжение его рода. И главное, меня спрашивает этот монах: « После всего, что ты узнала. Ты и после этого будешь привечать Кан чи?»
- И что же ты, Любаша?
- Кто же в здравом уме и твердой памяти, от такого мужа отказывается. А насчет озверения. Он Федьку-покойника после литры самогона не видел. Правда, с хунхузами-то у него не очень получалось – в погребе в самый дальний угол забивался. На его фоне Константин – всего лишь сердитый мальчишка: эка важность цвет глаз меняется, и когти отрастают. Если он ими направо и налево не махает, то и пусть.
- И что монах?
- Не поняла. Сначала выспрашивал, не произошла ли наша первая встреча под персиковым деревом при полумесяце. Как будто я этот персик высаживала. Я так и сказала, что как-то мне было не до созерцания пейзажей, когда на моих глазах ребенок кровью истекает. Тогда число просил назвать. А как узнал, так в лице переменился. А потом взял себя в руки. Говорит, что ему было видение: мальчишку Кан чи спасет любовь. Только он думал, что духи ему сообщили о великом чувстве, а не о Любовь Петровне: в мире астрала все неопределенно. Только-только Костя оттаял и научился улыбаться. Валерка – ребенок, потому быстро прижился. Пацаны местные его уважают – разок покусались и разобрались, кто есть кто. А вот Костя – тяжело ему пришлось. В который раз переживать предательство. Знаете, это больно. Когда от тебя отрекаются свои же, которых ты защищал. Люди, которых ты считал своей семьей, отказываются от тебя. Когда вместо слов благодарности в тебя и твое дитя летят пули. Тяжело заново учится доверять. Но это того стоило.
- Люба, а ваши станичные его не обижают?
- Как-то не достают. Хулиганье конечно пробивало на прочность. Рявкнул разок, баню за угол поднял – он туда свою саблю спрятал (чтобы дети не поранились) тех как будто ветром сдуло. Так и живем. С утра я в порт, он в адмиралтейку. Глядишь, еще какого лисенка сообразим.
- Как вы вообще сошлись?
- Не зря бабка-покойница говорила: « Самого сильного и свирепого мужика иногда надо просто пожалеть. И тогда он твой навеки!». За это я перепуганным насмерть корейцам благодарна. Правда, в первую минут, меня саму чуть Кондратий не хватил. Со стороны леса идет мужик, глаза горят, как у дикого лиса. Говорить не может, хрипит. А на руках мальчишка четырех лет с огнестрелом. Ну что делать? Рану перевязала и в больничку со Славиком, брательником моим, тот как раз на грузовичке. Знаешь, мне потом врач выскакивает и говорит: «Ты кого, Любаша, ко мне привела». Оказывается, как только пули извлекли, так раны на глазах затянулись. Потом гляжу – папашу везут. Короче из милиции его сразу в больничку –тот сам, оказался пулями нашпигован. Был бы нормальный человек –там бы и помер. А как только извлекли –так на глазах все и затянулось. А потом еще старейшина из той деревни приходил, в ногах валялся, умолял простить. В милиции рассказал, как «благодарные соотечественники» стрелял в своего спасителя.
- И что Костя? Простил?
- Простить простил. А вот насчет возвращения сказал:
- Прошу простить, отец. Только я для вашей общины мордой лица не вышел! Теперь у меня есть дом. И люди, которые меня приняли. Зла вам не желаю. Но теперь на мою помощь и защиту прошу не рассчитывать! Сами как-нибудь или к соттвествующим службам обращайтесь. Налоги платите,значит, и на защиту властей право имеете. Мой сын мне слишком дорог. Больше мне вам сказать нечего. Прощайте. Надеюсь, больше не увидимся.
- А как же долг, юноша?
- Уважаемый, все свои долги я раздал еще на родине. Брату постоялый двор вернул. Сестру замуж выдал. Предателя и обидчика родной матери, убийцу приемных родителей и притеснителя приемной семьи под топор пристроил. Доброе имя приемного отца восстановил. Это потому, что я был не один, мне помогали. Один, сам по себе, я ничего бы не смог. Отец меня отпустил. Ему и одному хорошо. Я никому ничего не должен. Хотел в новой стране начать жить с чистого листа. Считал вас своей семьей, но вы меня членом своей семьи, как оказалось, не считали. С вами не сложилось – обидно, но не смертельно. Переживу как-нибудь. Попробую в другом месте.
- Но ведь ты – кумихо.
- Спасибо, что сказали – запомню. У Вас, отец, есть идеи, как бы я иначе мог защитить ваши жизни и ваше имущество. Конечно, если бы все мужчины послушались меня и дружно дали бы отпор грабителям, то мне бы не пришлось превращаться. Это, знаете ли, больно. Но вы предпочли спрятаться под женские юбки. Это ваш выбор. Хоть я и знаю, о чем вы думали. Но осуждать не смею. Знаете, с такой философией здесь не приживетесь.
- Мальчик мой, прости нас, недалеких. Я рад, что ты, малыш, нашел свою стаю. Хоть ты родился и вырос в Корее, корейцем ты никогда не был. И дело не только в твоих огромных безумных глазищах. Ты по духу русским родился: они такие же неистовые бестии, как ты, так же бесстрашны, и так же не могут принять несправедливость, также живут более сердцем, нежели холодным расчетливым разумом. Также, как и ты, умеют прощать. И не мудрено, что белая женщина по имени Любовь тебя приняла. Ты, сынок, ее, а не нашего поля ягода. Подобное тянется к подобному –таков порядок вещей. Прости нас, парень.
- Не вините себя, отец. У каждого свой путь. Просто наши разошли. И живите с миром.
- В смысле, Костя взял фамилию по виду? Очаровательная маскировка!
- Хочешь, что-нибудь спрятать, положи на видное место. Костя на самом деле лис-оборотень, причем полукровка. Но звереет лишь в момент, когда его близким грозит опасность.
- Что там этот отшельник говорил о какой-то книге?
- Признался по большому секрету, что «Книги семьи Гу» в природе не существует. Только паренек нашел все-таки книгу, что сделала его человеком. Причем именно тогда, когда откровенно забил и на заклинания, и на молитвы, и на воздержание, (хорошо воздержание, когда его последствия на нос лезут) и на поиски этой самой рукописи. Показал на Костин паспорт. А молитвы и медитации нужны, чтобы понять, в чем состоит жизнь человека. Женщина, с которой делишь сердце и страна, которой служишь до последнего вздоха. Путь, который выбрал. Друзья, которые поддержать и помогут. Оказалось, чтобы стать человеком, всего-то и нужно было найти свое место в жизни и свою пару. Женщину, которая примет его, со всеми его проблемами и особенностями. Будет любить его, зная, что он Дикий Лис. Ибо человека определяет не набор тактико-технических характеристик, а нравственный выбор.
В тесной компании, часто возглавляемой дядюшкой Сайто, ребята высказывали свои мысли. Правда, тете Лиде временами было не по себе. Анна и Светлана Арсеневы, перед глазами которых проходили и Сайто с Лидой, Хейске с Цилей, Каору с дочерью, и Костя с Любой.
Анна Дмитриевна часто успокаивала ребят. Особенно часто Владимиру Клавдиевичу приходилось вступать за Костю и Валеру Кумиховых. Константина(или Кан чи) он сразу определил как умного, доброго и выдержанного мужчину, на момент знакомства которому было лет двадцать восемь. При взгляде на которого мысль о Корее придет в последнюю очередь. По лицу южный европеец, ближе к балканскому типу, разве что скулы выдают некоторую связь с Азией (но это от матери). Черты лица его были вовсе не зловещими – скорее миловидными, мягкими, домашними. Руки аристократа –узкая кисть, длинные тонкие пальцы музыканта или художника. Особенно очаровывала его добрая, располагающая улыбка. От которой становился светлее самый хмурый день, а любые неприятности казались пустяковыми. Сводная сестрица, актирса Пак Ченджо говорила: « У братика Кан чи редкий дар – делать людей счастливыми, просто улыбнувшись!»
Мать Любы, Костю, мягко говоря, невзлюбила с первого взгляда. Аксинья Власовна считала этот союз вдовой дочери позором, который делает ее посмешищем. О чем незамедлительно и сообщила  :
- Да ты только посмотри на него! Одна морда чего стоит. Да такое в темноте увидишь, три года заикаться будешь. Мало того, что рожа –страшнее не выдумать, на еще и когти, и глаза зеленым горят…
- Маменька, не мной сказано, что с лица воды не пить. Знаете, был один красавец! На три жизни вперед наелась! Жить не с красотой придется, а с человеком. Возможно, Костя не первый Апполон, но для меня краше его нет на целом свете. И если хотите и дальше считать меня дочерью, прошу Вас, мама. Не обижайте моего мужа, он хороший…..
- Эко, дочь, тебя помотало! Да хрен бы с ней, с этой его рожей! Ты знала, что это беглец из Кореи. Его свои же выгнали – значит, было за что! Ты знаешь, что – не человек? Он демон-лис, страшная тварь. Таких в добрые дома на порог не пускают. А ты, Любка-простодыра, подобрала его и нянькаешься. Ладно бы сам в две ноги –так он еще и с пащенком своим! Чем нянькаться с этим выродком, племяшке бы своей чего вкусного купила, да матери в праздник стакан поднесла.
- Мама, у Вас совесть есть? Или пропили остатки? За что Вы на меня взъелись! За то, что под старость лет мне в кои веки счастье улыбнулось. За то, что меня полюбили? За то, что видят во мне человека?
- Да я просто жить этому ушлепку негде. Вот и нашел дуру доверчивую. И какая только лахурдра пустила это исчадие ада в свою кровать. Мало того, родила от него. Ума хватило папаше сплавить. А по уму таких выродков в реку бросают, желательно с камнем на шее, чтобы уж наверняка.
- Знаешь, мама! Думай что хочешь, говори что хочешь. Но отныне –Костя, он же Кан чи, мой муж. Его сын Валера ( он же Воль Реон) – мой сын. И я буду их защищать. И запомни те, мама, это первый и последний раз, когда Вы в моем доме и в моем присутствии говорите гадости о них. Они и так настрадались. И вполне заслуживают, чтобы их любили.
- Люби, давай. Это Валерка дурачок, звереныш. Не говорит, только волчонком из угла глядит. Вот увидишь, как в школу пойдет.
- Знаете мама! Мальчишка по-русски не говорит еще, зато с корейцами только так шпарит. Научим. Москва не сразу строилась. Да и Хабаровск тоже не за сутки возник. Даже если он и дурачок. Дурачков тоже любят. Не всем быть профессорами-академиками.
Анна Арсенева занималась с отцом и сыном. Эти двое учились с таким старанием, что дама не просто подвергла сомнениям «мудрые изречения» Аксиньи. Это не первый раз, когда оговаривают от зависти или от злобы. Констатнин был наделен живым, пытливым (и что не так часто встречается) добрым умом. Сын при том был еще наделен абсолютным слухом, но еще больше поразил всех художественная одаренность. Парень со вздохом сказал: « Это у него от матери. Бедняжка Ёуль чудесно рисовала. В ее картинах находили прелесть даже признанные знатоки. Жаль, ей времени не хватило.» Анна Дмитриевна так сожалела, что отец и сын Рябовские покинули Россию. По совету учительницы, Константин записал сына в местную художественную школу:
- И самому талантливому созданию с чего-то нужно начинать.
Несколько диковатый мальчишка, как ни странно прижился среди юных рисовальщиков. Сначала учитель – Антон Сергеевич Киржаков, по прозвищу «Дон Антонио», за свою любовь к итальянскому возрождению, вообще не воспринял нового ученика. Но понял, что внешность бывает очень обманчива. Нелюдимый паренек оказался не только весьма одаренный, но и что редко встречается у талантливой молодежи, весьма усердным и внимательным. Стиль, который просматривался у мальчика, казался ему смутно знакомым. Он вспомнил, где это видел. В кабинете адмирала Ли Сун Сина, который выступал на стороне России, в какой-то проходной войнушке. Он говорил, что это –работа его дочери. И рядом фотография в рамке и траурной полоской. Ее звали Ёуль(он тогда подумал, что в России ее звали бы Юлькой). С фотографии смотрела смешливая, отчаянная и безбашенная девчонка. Юлька она и есть. А рядом в другой рамке счастливо семейство. Сам адмирал, его дочь с супругом, малыш на руках у деда, сияющего от счастья. Вот что поразила в лице мальчишки. Знакомая мамина озорная полуулыбка. А еще мальчишка видел и замечал то, на что другие не обращали внимания. Паренек был не жадным, от чистого сердца помогал товарищам. Ну и то, что Валерка-лис мог защитить их от уличного хулиганья. Антонио слышал, что единственное, о чем просил адмирал – укрыть от преследования зятя и внука. Значит этот здоровый парень лет двадцати девяти отец Валерки, зять адмирала. А сам мальчик –адмиральской внучок. Правда, глядя на него этого не скажешь. Одет всегда чисто, хотя и не особенно роскошно. А в манерах при этом чувствовалась спокойная уверенность в своих силах и чувство собственного достоинства и выраженный аристократизм, но не чувствовалось заносчивости. Хотя Валерка мальчишка весьма породистый (в ближайшем родстве не какие-нибудь мелкопеместные шляхтичи еже с ними – его бабка Юн Со Хве – дочь правителя небольшого города (обвиненного и казненного по ложному доносу), мать –дочь адмирала (родословная которого тянется из глубины веков). А личико – обычное, добродушное и вполне себе миловидное. И характер вполне обычный – только по-отцовски упрямый.
В школе Валерка ( Воль Реон) на коротке сошелся с Окитой и Вовкой. А после притащил в кружок дядюшки Сайто и свою сестру Киру. Окита и Валера были часто настолько на одной волне, что Володя едва не обижался: « Братишки, а я вам не мешаю?».
Люся и Кира не особенно усердствовали на тренировках. Скорее приглядывали за братьями(каждая за своим). Люся пристала к Оките, зачем он. после учебы, так изнуряет себя. Вместо Окиты ответил Валера:
- Представь себе, сестренка, что тебе посчастливилось получить в наследство скрипку Страдивари. Станешь ли ты автоматически великим музыкантом? Ценой многолетних изнурительных упражнений, при наличие соответствующих задатков, – возможно. Только сам факт владения инструментом этого не даст.
- Я понимаю, что ты, как и мой брат кицунэ, только из Кореи. К чему ты хвостом метешь?
- Я тебе пытаюсь объяснить. Нам с Окитой, спасибо родителям, достались удивительные способности. Они –уникальный инструмент. Только любым инструментом нужно уметь пользоваться. Иначе это оружие поразит, тебя самого. Пораниться, можно и мотыгой. Владеть этим инструментом нужно долго и старательно учиться. Спасибо, есть отец и дядя Сайто. Никто не знает, что с нами будет завтра. Какие испытания готовит судьба. Пока мы юны, пока у нас есть любящие наставники, нужно учиться. Буквально ко всему подготовится, и абсолютно все предусмотреть не получится. Но чем больше мы будем знать и уметь, тем легче пройдем испытания . Конечно, папа говорит, что жизнь странный учитель. Учит хорошо, только берет слишком дорого.
-Воль Реон, тебе говорил, что ты такой зануда.
-Куда я себя дену? Таким уж родился.