Чужое тело (7)

Начало см.:
http://www.neizvestniy-geniy.ru/cat/literature/fant/1242620.html?author



9.

Нельзя сказать, что Раиса Матвеевна, предавшись любовным похождениям, совсем забыла о научной работе. Она реконструировала свой прибор, сделав его портативным.

Постоянно мучимый вмешательством в его сознание Раечкиного подсознания Георгий Николаевич решил заняться проблемой одновременного стирания из мозга и сознания, и подсознания донора, чтобы, если не сейчас, то при своём следующем переселении в новое тело исключить их конфликт. Над этой проблемой ему предстояло ещё работать и работать. Но у него было на то время – Раисе Матвеевне только-только исполнилось тридцать три года.

9.

– Я не исчезла и не умерла, – сказала Раечка. – Я возвращаюсь в своё тело, которое вы, Георгий Николаевич, хотели у меня отнять…

Георгий Николаевич пробудился, покрытый весь холодной испариной.

– Приснится же, – подумал он, вглядываясь в светлеющий прямоугольник окна. Рядом, положив ногу на ногу Раисы Матвеевны, посапывала новая подружка Кристина.

– Это не сон, Георгий Николаевич, – прозвучал снова Раеч-кин голос. – Вы стёрли только активную часть моего сознания, но не затронули подкорку и моё подсознание, которое было только заторможено. Ваше сознание подавило мою личность. Но теперь я вспомнила, кто я.

Георгий Николаевич в ужасе поднялся с постели, стараясь не потревожить Кристину, и вышел на кухню, налил из-под крана холодной воды в стакан и залпом выпил его.

– Если я не сплю, то, что делать, – подумал он. Из настенного зеркала смотрела на него Раиса Матвеевна. Ночная сорочка косо сползла с одного её плеча, обнажив грудь, не его, чужую грудь, Раечкину.

– Я не спрашиваю вас, зачем вы это сделали, – продолжал звучать голос Раечки. – Я знаю всё. Неужели вы, гениальный учёный, не подумали о том, что спасая себя от естественной смерти, пытались убить меня, молодую женщину? Я знаю, что вы пошли на это намеренно. Вы много лет готовили это убийство…

– Меня интересовала сама идея, – попытался возразить Георгий Николаевич. – И если тебе открыты все мои внутренние мысли, то ты это знаешь…

– Знаю, Георгий Николаевич. Меня волнует только один вопрос: как мы будем жить теперь, когда я вернулась в своё тело?

Георгий Николаевич не мог ответить. Неожиданное появление хозяйки тела ошарашило его. Это не было сном. И Раечкин голос не был плодом его сонной фантазии.

– Давайте присядем и подумаем, – предложила Раечка.

Георгий Николаевич, точнее, Раиса Матвеевна села на табурет у кухонного стола.

– Я понимаю, что нет никаких способов вам покинуть моё тело и нет возможности нам разделиться, – проговорила Раечка. – А значит, нам придётся сосуществовать в нём вместе и неразделимо… Приходите в себя поскорее, чтобы мы могли обсудить этот вопрос.

– Да, получается, что мы отныне с тобой одно целое, – подумал в ответ Георгий Николаевич. – Всё это время я ощущал тебя, но объяснял это физиологией твоего тела.

– Выходит, что в подкорковых областях личность человека сохраняется практически полностью, – заметила Раечка. – Это для вас открытие?

– Да, Раечка, – подумал Георгий Николаевич. – И я согласен с тобой, что нам теперь предстоит жить вместе, объединившись в твоём теле до той поры, пока нам обоим не надоест земная жизнь… И не просто объединиться, а слиться, сделаться из этого сплава одной личностью…

– На равных?..

– А по-иному и не получится, – вздохнул Георгий Николае-вич. – Уже я – это ты, а ты – это я. И предстоит нам сложная жизнь…

– Тем более что я хочу замуж и родить ребёнка, – хихикнула Раечка…

– Прежде всего, Раечка, мы должны родить новую личность, – подумал Георгий Николаевич.

Вдруг с ним произошло нечто необъяснимое, по крайней мере, в этот момент. Он почувствовал нечто похожее на опьянение, опьянение сладкое.

– Оказывается, слияние двух сознаний в одно это чертовски приятно, – подумал Георгий Николаевич, – растворяясь в райском блаженстве…

Раиса Матвеевна запрокинула голову и застонала от охватившего её наслаждения, растекавшегося не из обычного места, не с низа живота, не от промежности, а из груди, от сердца…

Потом она, взбудораженная происходящей в ней метаморфозе, тяжело поднялась с табурета. Георгий Николаевич и Раечка… Раечка и Георгий Николаевич… Они превратились в новое сознание… Её сознание…

Утром Раиса Матвеевна поднялась с постели успокоенная.

– Зато теперь мне стало ясно, каким образом восстанавливается память у человека, впавшего в глубокую амнезию, – подумала Раиса Матвеевна, ибо теперь она полноправно представляла ум и знания Георгия Николаевича и его мужское начало, и Раечку.

11.

Он лежал с открытыми глазами. Взгляд его казался осмысленным и в то же время отстранённым, погружённым в себя. Тонкие пальцы рук поверх потёртого больничного одеяла, претерпевшего не одну стирку и дезинфекцию, слегка подрагивали, иногда поглаживая грубую ткань.

– И давно он у вас? – поинтересовалась Раиса Матвеевна у сопровождавшего её заведующего отделением для психохроников, немолодого врача в несвежем мятом халате.

– У нас недавно, – ответил врач. – К нам его перевели из неврологического отделения, а до этого он находился в травме и в нейрохирургии. Автоавария. Водитель такси погиб, а он, вишь, выжил, но только телом. Память ему отшибло напрочь. Полагали, придуряется, но, нет, и впрямь ничего не помнит: кто он, откуда, ничего… Не говорит и не понимает, что ему говорят, словно новорожденный ребёнок…

– Когда произошла авария?

– Два с лишним года назад. За это время неоднократно давали о нём объявления по телевидению и в интернете. Родственники не объявились. Полиция им занимается, но тоже без успеха… Как бы человек из ниоткуда…

– Интересно, – сказала Раиса Матвеевна. – Я забираю его в мой институт. Оформите выписку и переводные документы. Машину за ним я пришлю завтра утром.

Неизвестный с глубокой амнезией вследствие черепно-мозговой травмы, получивший условную фамилию Иванов и имя-отчество Иван Иванович был помещён в блок «Х», куда имел доступ ограниченный круг лиц досконально проверенных ФСБ.

Раиса Матвеевна подключила пациента к аппарату. Она понимала, что в результате травмы и шока произошло блокирование его активного сознания. Аппарат разблокировал его.

Раиса Матвеевна делала это постепенно, чтобы нахлынувшая волна воспоминаний возвращённого сознания не вызвала в пациенте повторный шок.

Как удивился бы заведующий отделением психохроников, узнав, что всего спустя неделю их пациент «Иванов Иван Иванович» вспомнил и свою настоящую фамилию и то, чем он занимался до аварии.

Это был самый обыкновенный матрос с рыболовецкого траулера, решивший завязать с морем и осесть в одном из сёл владимирской области, где по интернету нашёл себе невесту. Сам он был в прошлом детдомовец. Поэтому никто о нём не спохватился. На прежней работе все знали, что он уволился и уехал, ждавшая его девушка посчитала его обманщиком, подшутившим над ней. А родственники? Какие у детдомовца родственники? Мать-алкоголичка, лишённая материнских прав, когда Коле, так его звали с рождения, не было и пяти лет? Он не знал ее, и знать не хотел.

В течение месяца бывший «Иванов Иван Иванович» получил документы и отбыл назад, на свой траулер. А очередной результат, достигнутый Раисой Матвеевной, был строго засекречен ФСБ.

12.

Они познакомились на курорте, точнее, на сочинском пляже для особо важных персон. Он был во вкусе Раисы Матвеевны: выше среднего роста, мускулистый и с небольшой аккуратной бородкой. Не сразу она узнала в нём известного тележурналиста Мусина. Звали его Димой. Ему было тридцать пять лет. Он был женат на известной артистке Берестовой.

Дима принялся ухаживать за Раисой Матвеевной. Ухаживал он красиво: дарил букеты цветов, сводил на концерт, приезжавшего заграничного певца и на открытие кинофестиваля, как раз случившегося в эти дни, и не стремился лезть ей под юбку. Её больше не мучили противоречащие друг другу требования женской плоти и мужского сознания Георгия Николаевича. Теперь она могла быть сама собой, вернее, той личностью, что выплавилась в ней из слившихся воедино Георгия Николаевича и Раечки, и потому Дима в ней не вызывал антипатии, какую мог бы вызвать в Георгии Николаевиче только от мысли лечь с ним в одну постель. А Раиса Матвеевна была бы не прочь.

Дима был хорошим рассказчиком. Он много путешествовал, многое повидал. Свободными вечерами они гуляли по пляжу и любовались морским прибоем. В предпоследний вечер Дима повёл её на спектакль приехавшей с несколькими спектаклями английской труппы из шекспировского театра. Возвращались поздно. При выходе из такси, высоченный каблук туфли Раисы Матвеевны сломался. Дима проводил её до двери её номера и хотел было попрощаться, но Раиса Матвеевна задержала его руку в своей и проговорила:
– Не уходи. Ты мне сегодня очень нужен… Поцелуй меня…

Дима поцеловал её и вошёл в номер. Он явил себя Раисе Матвеевне искусным любовником, а она – любовницей страстной и сладкой…

– Твоя любовь – наркотик, – сказал Дима во время паузы и спросил: – Ты не боишься, что я западу на тебя?

– Я не боюсь, – ответила с улыбкой Раиса Матвеевна. – Я свободная женщина, и ты мне нравишься…

Едва под утро они заснули, как в дверь номера постучали, резко, требовательно и тут же на пороге незапертой двери вырос мужчина в военной форме.

– Раиса Матвеевна, – обратился военный к с трудом разлепившей веки женщине, лежащей в чём мать родила, возле обнажённого же мужчины, – вас срочно вызывают в Москву. За вами прислан самолет Премьер-министра.

– Чёрт побери, – выругался проснувшийся Дима. – Ты, майор, не видишь, что дама только что трахнута и не одета? Выйди вон.

– Я выйду. В вашем распоряжении, Раиса Матвеевна четверть часа. Прошу вас поторопиться.

– Что ты за персона, если за тобой присылают самолёт Премьер-министра? – спросил Раису Матвеевну Дима, натягивая на ноги джинсы. За все дни знакомства он ни разу не поинтересовался, чем она занимается.

– Врач, – ответила Раиса Матвеевна. – Доверенный врач Премьера. И только. Возьми номер моего телефона. Захочешь увидеть меня, позвони.

(окончание следует)
http://www.neizvestniy-geniy.ru/cat/literature/fant/1243704.html