Чужое тело (1)

Можно ли за деньги купить молодость, а то и бессмертие?
Автор не исключает такую возможность...

РОДИОН ИВАНОВИЧ ЗАГУРСКИЙ

1.

На синей, почти неподвижной глади стояла белая рыбацкая шхуна. Парус её был спущен, и она была неподвижна. В эту бухточку не имели права заплывать чужие суда. И эта бухточка, и шхуна, и яхта, что приткнулась у причала, были собственностью одного человека, очень богатого и влиятельного.

Сам хозяин всего этого и многого другого на нашей грешной земле лежал на веранде в удобном шезлонге за стеклянной стеной настолько прозрачной, что она могла быть совсем незаметной, если бы не солнечные блики и не отражение на нём некоторых предметов, находящихся на веранде, словно плавающих в воздухе.

Звали этого ещё не старого, но больного человека Родионом Ивановичем Загурским. Болезнь постепенно съедала его тело и лишала сил.

Некогда крупное и мускулистое тело почернело, усохло, свернулось, как сворачивается и обугливается горящая бумага. О его воле и прежней силе говорило только его лицо, хотя и осунувшееся за последние месяцы, но оставшееся столь же властным и суровым, как и прежде.

Он только что отпустил от себя помощников, нескольких топ-менеджеров, управляющих его капиталом. Если всё его богатство перевести в золото, то получилась бы громадная гора.

Всё, или почти всё своё нажитое состояние Родион Иванович обменял бы на то, чтобы снова стать здоровым и крепким мужчиной, наслаждаться жизнью, любить красивых женщин и пить вино. А капитал, в отличие от здоровья, дело наживное. Да он и не нужен, когда тебе остаётся жить считанные месяцы.

Профессор Зайцев, опытный доктор, предупредил Родиона Ивановича, что эти весна и лето его последние, и пора подводить итоги. Весна подходит к концу. Значит, он, Загурский, может рассчитывать только на три, от силы – четыре месяца жизни. И финита ля комедиа.

Родион Иванович перевёл глаза с моря, со шхуны на синее бездонное небо. Такое оно только здесь, в Средиземноморье. Там, где пятьдесят шесть лет назад родился Родион Ивано-вич, небо чаще бывает серое, затянутое облаками и тучами.

Занятый делами, он давно, не бывал на своей малой родине, а теперь и не побывает. Ему не перенести дорогу даже в собственном самолёте.

Встав на прикол в тихой гавани на собственном острове, Родион Иванович стал задумываться о прожитой жизни и вдруг понял, что он одинок и что эта гора золота имени мил-лиардера Загурского достанется неизвестно кому.

Вся жизнь его – замок, построенный на песке. Только поняв, что ему не выкарабкаться, Родион Иванович задумался о наследнике, которому он смог бы со спокойной душой передать всё нажитое. Однако наследники на дороге не валяются.

У него было много женщин. Случалось, что некоторые беременели от него и рожали. Одних своих бывших любовниц он наделял некоторой суммой отступных, другим его охрана давала пенделя под пятую точку. Пусть эти дети и не были его законными, но кровь-то в них текла родная, его собственная кровь.

Два последних дня Родион Иванович посвятил воспоминаниям о прошлом. Он вспоминал своих женщин. Лица и имена многих за давностью лет стёрлись из его памяти, но тех, ко-торых он оплодотворил своим семенем, Родион Иванович помнил хорошо. Их было семеро.

Родион Иванович дал трём своим детективам разыскать этих женщин и детей их доставить к нему на остров.

Детективы с порученным им делом успешно справились. Правда, из семи вероятных потомков к нему приехали четверо: одного уже не было в живых, один находился в психбольнице, следы третьего затерялись. Нынче все его дети находились при нём на его роскошной вилле. Правда, никто из них не догадывался, что они его сыновья и дочери, но каж-дому из них был обещан миллион долларов за то, что они скрасят закат его жизни.

Он знакомится с ними, изучает их, отбирая из них одного, наиболее подходящего кандидата в свои наследники. И сейчас, лёжа в шезлонге, он продолжал взвешивать все «за» и «против» по каждому из них.

Вошедшая медсестра Ада, в белой шапочке и белых бикини, как и положено женскому персоналу, обслуживающему богача, прервала его размышления:
– Пора, Родион Иванович. Девушки ждут вас…

Двое великанов-охранников аккуратно переложили почти невесомое тело своего босса на мягкую каталку и доставили в комнату, где семь обнажённых юных дев восемнадцати-девятнадцати лет ожидали его.

Эту процедуру рекомендовал ему профессор Зайцев. Вряд ли она может продлить его жизнь хоть на минуту, но час в окружении обнажённых девушек, ласкающих на широченной постели его омерзительное тело, утоляли боль и придавали ему силу. Родиона Ивановича радовал щебет девушек, их ласковые прикосновения, их игривость и свежесть их юных тел.

После освежающей процедуры наступило время обеда. Охранники ввезли Родиона Ивановича в обеденный зал, усадили в специальное кресло и впустили детей. Впрочем, это были уже не дети, а взрослые люди. Старшему, Олегу, скоро сорок, младшему, Гарри, двадцать один.

Дети вошли в зал, и расселись по своим местам. Лица их почтительны к боссу и напряжены, какими им и полагается быть в присутствии властительного монарха.

Родион Иванович с удовольствием окинул взглядом усевшихся сотрапезников и пожелал всем приятного аппетита. Сам же, не спеша, принялся за свою овсянку на воде. Он тщательно пережёвывал кашу и думал, поглядывая то на одного своего отпрыска, то на другого. Старший Олег…

2.

"Из справки детектива.
Олег Сорокин. Тридцать восемь лет. Родился в городе Борске, что в четырёхстах километрах от Москвы.
Отец – бизнесмен, погиб вместе с матерью в автомобильной катастрофе, когда мальчику было три года.
Старший сводный брат поместил его в детский дом, где Олег рос и воспитывался до окончания школы.
После школы восемнадцатилетний парень был призван в армию. Отслужив срочную, вернулся в Борск и стал работать таксистом в фирме сводного брата.
Женат. Имеет двух детей: дочь восьми лет и сына четырёх".


Итак, Олег. Родион Иванович всматривается в старшего сына. Он похож на мать. Алла Ларионовна была красивой женщиной, с мощной хваткой, умная хищница, но жизнь переиграла её. Она двадцати двух лет, сразу после окончания университета, смогла покорить сердце уже немолодого вдовца Дмитрия Валентиновича Сорокина, переступившего пятидесятилетний рубеж.

Сорокин был человеком состоятельным. Он, директор городского таксопарка, исхитрился в начале бурных девяностых стать хозяином предприятия, а затем открыл автосалон, магазин автозапчастей и салон игральных автоматов.

Бабушка Родиона, бывшая учительница истории, пошла работать к нему домработницей, чтобы к своей нищенской учительской пенсии добавить ещё копеечку.

Там, в богатом, как тогда казалось Родиону, только что отстроенном коттедже он и познакомился с молодой хозяйкой, Аллой Ларионовной. Громко сказано: познакомился, – Родион в свои последние школьные каникулы приходил помогать бабушке убираться в многокомнатном жилище, пропахшем свежей краской, деревом и лаком. Его поражала роскошь дома.

Алла Ларионовна нигде не работала и весь день следила за тем, чтобы прислуга не манкировала своими обязанностями. Приглядывала она и за Родионом. Шёл девяносто седьмой год.

В тот день бабушка попросила его вымыть окна в спальне хозяйки. В одних плавках, день стоял июльский, жаркий, Родион усердно тёр стёкла.

Алла Ларионовна бродила по дому в небрежно накинутом на голое тело халатике. Родион косил глаза на её прелести и пытался прикрыть своё мужское естество, вздыбившееся под плавками, что не мог не заметить опытный женский глаз.

Его работа уже подходила к концу, когда Алла Ларионовна спросила, как его зовут. Родион ответил.

– Красивое имя, – сказала женщина и поинтересовалась: имел ли он дело с девушками.

Родион "имел дело" только с одной девушкой, с Ритой. С нею он познакомился на дискотеке, и пошёл провожать. Возле её дома, на детсадовской площадке, в темноте, они целовались. Рита шарила руками по его телу.
- Хочешь?.. – спросила она.

Родион понял, о чём она. Этого он хотел давно. С четырнадцати лет уединяясь в туалете, он, представляя знакомых девушек, "играл со своим концом".

Рита легла на спину возле беседки на траву, раздвинула ноги и помогла ему войти в неё. Он ощутил свой член в чём-то жарком и влажном. Он старательно «работал» им. Рита постанывала, вцепившись ему в бока, и, затем гулко взвыв, затихла. Полежав с минуту, она поднялась, пописала, подтёрлась подолом платья и пошла домой. И всех-то дел. Риту он больше не видел.

– Один раз, – признался честно Родион Алле Ларионовне, спрыгивая с подоконника.

– Значит, ты уже не мальчик, – сказала Алла Ларионовна. – И кое-что знаешь. Впрочем, для этого не требуется большого ума.

Она что-то говорила Родиону ещё, но предложение взрослой женщины, двадцатипятилетней замужней дамы, смутило его и все её слова выпали из его памяти. Он запомнил только то, как она притянула его, испуганного, к себе и залезла к нему в плавки…

Потом Алла Ларионовна легла на просторную мягкую кровать, расставила широко колени. Как и Рита в тот вечер, Алла Ларионовна была без трусиков. Волосы на её лобке были аккуратно подстрижены…

…Родион изошёл, бурно и обильно, крича от восторга. Он залил влагу не только в утробу женщине, но опрыскал и снаружи её живот и бёдра.

...Он оделся, Алла Ларионовна дала ему десять долларов и сказала, что если она забеременеет от него, то даст аж триста баксов. Родиону не было жаль своего семени. Порой, по ночам он нередко самопроизвольно фонтанировал им в трусы.

От бабушки не укрылось грехопадение любимого внука.

- Больше в дом к этой развратнице ни ногой, – сказала она. – Увижу, скажу матери и отцу.

- Она дала мне десять долларов, – признался Родион. – А если забеременеет, то заплатит мне триста долларов.

Бабушка опешила:
- Триста?!

Это был мощный аргумент. Она, старуха, гнула спину по восемь часов с одним выходным за сорок «зелёных», мать, воспитательница в детском саду надрывалась с малолетними дебилами за тридцать, а отец, шофёр говновоза, горбатился за полсотни американских тугриков.

- И всё же нехорошо, – сказала бабушка. – Это называется проституцией.

- А у нас полкласса девчонок хотят стать моделями, а полкласса – проститутками, – парировал Родион.

До конца августа Родион занимался любовью с Аллой Родионовной. Интимная связь сблизила их, и Алла Ларионовна призналась Родиону, что она пошла на это, только из-за того, что у неё нет больше надежды на мужа, а ей непременно нужен ребёнок от него, и лучше сын, которому он оставил бы часть своего состояния.

– О том, что ребёнок от тебя, он никогда не узнает, – сказала Алла Ларионовна.

Пока Родион раскачивал супружеское ложе, бабушка тряслась у окна, выходящего к воротам. Она опасалась внезапного появления хозяина. К счастью, всё прошло без приключений.

В сентябре Алла Ларионовна забеременела. Родион получил от неё обещанные триста баксов.

В мае у Аллы Ларионовны родился сын, которого назвали Олегом.

Получив аттестат зрелости, Родион поступил в финансовый техникум. В армию его не взяли из-за плоскостопия. После окончания техникума Родион уехал в Москву.

3.

В Москве Родиона приняли на незначительную должность в крупном банке.

Он видел богатых и очень богатых людей. Он видел красивых женщин, о которых не мог даже мечтать, полируя на досуге в одиночестве свой торчок. Роскошные иномарки стояли возле подъезда банка.

Да, должность у Родиона была ничтожная, но его амбиции перехлёстывали через край. Запах денег кружил юноше голову. Должность директора банка стала его голубой мечтой. Но первый год Родиону не пришлось довольствоваться даже крошками с пиршественного стола богачей.

Жил он на окраине Москвы в комнатке, которую снимал у одинокой старухи на пару с другим искателем столичного счастья Каждеем Славкой, мечтавшем о славе певца.

До банка Родион вынужден был добираться около полутора часов. Каждодневная дорога в толчее и сутолоке утомляла его. Снять квартиру в центре не позволял ему карман, но он искал варианты. И нашёл.

Квартира находилась в Столешниковом переулке. Родион после работы заехал узнать условия. Сдавал квартиру дипломатический чин, направляемый на работу за границу. Он должен был ехать с женой. Дочка их вышла замуж за француза и жила во Франции.

Хозяева боялись надолго оставлять квартиру без присмотра. Цену за квартиру хозяева запросили умеренную, но была одна загвоздка: хозяева хотели сдать квартиру только супружеской паре без детей. Родион уже хотел с сожалением проститься с хозяевами, как у него вдруг вырвалось:
– По рукам. Мы с женой подъедем послезавтра…

Сказав, Родион начал думать, какую из знакомых девушек попросить побыть несколько минут его женой, и сразу вспомнил Машку Плисову, банковскую кассиршу.

– Машка девка добрая, не откажет мне в помощи, – подумал Родион, оставив хозяевам задаток.

Машка действительно за золотое колечко согласилась ненадолго стать его женой. После работы они зашли в ювелирный магазин, и Родион надел Машке на палец кольцо.

– Родя, мы же с тобой теперь жених и невеста, – рассмеялась Машка. – Может, ты меня возьмёшь в жёны насовсем?..

Дипломат и его супруга радушно приняли Родиона и Маш-ку, угостили их кофе, расспросили об их жизни, родителях и работе и остались довольны.

Родион подписал договор и через две недели, когда дипломат с женой отбыли в дальнее зарубежье, он вселился в предоставленную ему комнату в роскошной квартире. Остальные три хозяева заперли на ключ.

Поздним пятничным майским вечером раздался звонок в передней. Родион открыл дверь. На пороге стояла Машка с мокрым зонтиком. На улице шёл дождь.

– Пустишь переночевать? – спросила Машка.

– Входи, – ответил Родион. – Только не знаю на чём тебя уложить. Кровать-то у меня одна. Диванчик у них на кухне сама видела – не вытянешься.

– Мне всё равно, – проговорила Машка, переступив порог. – Мать привела очередного хахаля. Теперь будут два дня трахаться. Я хотела, как всегда, у одной своей школьной под-ружки перекантоваться, а та сама с парнем… Вот, вспомнила о тебе…

Пока Машка полоскалась под душем, Родион попробовал отомкнуть дверь спальной ключами, висевшими в шкафчике в передней. Один из них, к удивлению Родиона, подошёл. Хозяева, видать, доверились его обещанию не пользоваться запертыми комнатами. Машке же надо было где-то спать, спать нормально, по-человечески.

– Это ничего, что я воспользовалась твоей рубашкой? – спросила Машка, заглянув в спальню. – Я ночнушку дома забыла .

Рубашка чуть прикрывала её ягодицы.

– Пожалуйста, – ответил Родион. – Она чистая, после стирки ещё ненадёванная, – и спросил: – Есть хочешь?

Конечно, Машка не отказалась от яичницы с колбасой и сладкого чая. Она пила чай, жевала бутерброд и голыми коленками тол-калась о его ноги. Родион опустил руку под стол и положил ладонь на её бедро, гладкое и прохладное.

Машка перестала двигать челюстями, посмотрела на него и сказала:
– Родя, я буду спать одна. Согласен?..

– Не очень, – севшим голосом ответил Родион. – Почему?

– Потому что мне нужен не бой-френд, а муж, – сказала Машка. – Состоятельный мужчина… – потом, немного помедлив, добавила: – Я же ещё девушка…

Родион отпустил ногу девушки. Он проводил Машку в спальню на супружеское ложе хозяев квартиры и ушёл к себе.


(продолжение следует)
http://www.neizvestniy-geniy.ru/cat/literature/fant/1242622.html