Сборник стихов Евгения Капустина «ОТ ВРЕМЕНИ К ВЕЧНОСТИ» издан в Канаде

ЧИТАЮ, И ДУША МОЯ ПОЁТ

Читаю, и душа моя поёт,
Созвучно мыслям и согласно чувствам.
И слезы льет, и тает в сердце лёд…
Становится то радостно, то грустно…

Как много добрых и красивых слов,
Подобранных и с болью, и с любовью,
Но главное – основа всех стихов –
Любовь к России и борьба с собою…

Через Христа увидеть жизни суть!
Евгений – это твой тернистый путь…

Действительно, читая стихи Евгения Капустина, я наполняюсь светлыми чувствами и вижу большой потенциал для развития в нем именно духовной поэзии. Особенно мне нравится стихотворение «Русь», его возвышенное внутреннее настроение, нравится искренность. Оно пробуждает во мне ещё большую любовь к Родине. Это очень важно для каждого из нас, особенно в нынешнее сложное время. Призываю Божие благословение на твои, Евгений, труды. «Всякое дыхание да хвалит Господа» (Пс. 150.6).

Священник Анатолий Першин,
настоятель храма свт. Василия Великого в Осиновой роще,
поэт, автор-исполнитель.

ПРОСТАЯ МУЗЫКА МУДРОСТИ

Евгений Капустин выбрал путь православного поэта. Или этот путь выбрал его. Как бы там ни было, за «дороги, которые нас выбирают», держать ответ приходится нам самим. И Евгений держит его достойно.
Православная поэзия для Евгения – это не только звон колоколов, умиротворяющая тишина под церковными сводами, щемящая красота старинных храмов, не только память о сражениях за святую Русь и о незаметных с точки зрения «большой истории» деяниях православных подвижников. Все эти темы и мотивы, безусловно, присутствуют в сборнике. Не случайно он открывается разделом именно такой поэзии. Те же мотивы звучат и в последних стихотворениях, композиционно завершая книгу. Но суть в том, что все до единого её разделы – а в них, помимо веры, последовательно затронуты «вечные» поэтические темы: природа, влюблённость, социальная несправедливость, нравственная слепота людей и загадка мироустройства, – составляют нерасторжимое единство; стихи «светской» тематики нельзя назвать менее православными, нежели те, которые наполнены церковными образами и мотивами. Корнем, истоком поэзии Евгения, о чем бы он ни принимался говорить, служит чувство, религиозное по своей природе – мучительное чувство несовпадения действительного и должного, осознание непреодолимой двойственности человека. Поэтому ему нет необходимости ставить себя в какие-то рамки: поэзии Евгения органически чужды как скованность, ограниченность, так и излишняя дерзость.
От чувства трагической расколотости мира поэтические тропки расходятся в самых разных направлениях. Путь Евгения – постигать должное, прославлять его и привносить в мир хотя бы маленькие частицы того света, которого до конца мир вместить не может. Именно стремление постигать, отсутствие готовых ответов отличает поэзию Евгения и делает ее интересной.

Я мог бы стать счастливым, а мог бы – правым…
Я мог бы искать своё, не надеясь на завтра…
Я мог бы забыть о том, что над нами небо…
Я мог бы увидеть вечность, прокляв земное…

Я мог бы стать полезным, а мог бы – главным…
Я мог бы нести людям истину, а мог бы – радость…
Я мог бы стать собой, но кому это надо?
Может, я буду прав? Или, всё же, счастлив?

Вопрошать можно бесконечно, всё глубже постигая суть «счастья», суть «правды»… Вопрошать – значит жить, быть живым. Быть живым – значит «испытывать» слово. Не в этом ли смысл поэзии?
Поэзия Евгения очень проста. В ней нет новых, неожиданных приёмов или сложных философских оснований. Вместе с тем, в обращении с поэтическим словом имеет место предельная бережность, предельная ответственность. Поэт не пускает слова «на самотёк», и лирическая медитация у него всегда сопровождается рефлексией. Зато в его стихах и звучит иногда то, что я бы назвала «простой музыкой мудрости»: когда самые банальные слова, те слова, что говорились уже тысячу раз, вдруг открываются нам во всём богатстве и великолепии, доказывая тем самым право быть «стёртыми», ибо без них действительно обойтись невозможно.
Сплетение луны с горой рождает тишину, –
так, с описания восточного иероглифа, Евгений начинает одно из своих стихотворений. По мере чтения сборника складывается ощущение, что и все слова в нём, сплетаясь и соединяясь в определенном порядке, превращаются как бы в иероглифы смысла, иероглифы, принадлежащие уже известному алфавиту и в то же время каждый раз открываемые заново в их незатейливой и немного наивной красоте. Может быть, поэтому Евгению хорошо удаются переводы: он умеет не подменять индивидуальную поэтическую манеру автора (которая, в сущности, едва ли поддается переводу) собственной, но поймать то общее, безусловное, что соединяет все языки и все индивидуальности.
Трудно говорить о всеобщем и быть при этом выше штампов, трудно говорить о всеобщем на своем языке. Евгений находится на этом пути. Он меняется. Но он не из тех, кто изменяет себе. И я надеюсь, что музыка его поэзии долго ещё будет сопровождать жизнь тех людей, которым нужна именно такая – простая – музыка.

Анна Петрова,
поэт, литературовед